Я понимаю, что никаких конкретных договорённостей между Тихановской и Зеленским быть не может — сложно представить поле для таких договорённостей. Но при этом это очень символический визит. Какие сигналы и кому будут отправлены после этой встречи?
Валерий Ковалевский: Да, действительно, этот визит ждали очень давно. С 2020 года — и до начала полномасштабного вторжения, и после него — велась активная работа с украинскими властями, чтобы наладить такой политический диалог. И, конечно, визит Светланы Тихановской в Киев всегда рассматривался как кульминация этой работы. Но долгое время, особенно после 2020 года, выйти на такие договорённости не удавалось. Были отдельные контакты между Зеленским и Тихановской на международных форумах, но обстоятельного разговора не было.
Поэтому сейчас, когда этот визит всё-таки состоялся, его значение в первую очередь символическое. Это сигнал о том, что Беларусь заметили в Киеве. Что Беларуси отдают должное как стране и народу, оказавшимся в крайне сложных условиях, но при этом остающимся на стороне Украины и украинского народа в борьбе против агрессии. Потому что Путин и Россия — это действительно та сила, которая угрожает и Украине, и Беларуси, пусть и разными способами. Но видение Кремля заключается в том, что обе страны не должны оставаться независимыми и суверенными.
С практической точки зрения действительно сложно понять, какие могут быть конкретные договорённости. Всё-таки у демократического движения Беларуси нет необходимых ресурсов, достаточной субъектности и рычагов давления, в том числе на Минск, которые могли бы быть сегодня полезны Киеву. Хотя, конечно, нужно отдать должное демократическим силам Беларуси, Светлане Тихановской и её команде. Они постоянно поддерживают Украину, призывают страны Европейского союза и международное сообщество помогать ей в этой борьбе, подчёркивая, что именно Украина сегодня остаётся той силой, которая сдерживает российскую агрессию, способную затронуть интересы всех.
Возможно, будут достигнуты какие-то договорённости и появится прогресс по внутриукраинской повестке — например, в вопросах легализации белорусов, живущих в Украине. Это может касаться и статуса, и защиты прав белорусов, воюющих на стороне Украины против России. То есть существует и практическая повестка, хотя решается она непросто, особенно в условиях войны. Я понимаю, что у украинских властей сейчас, возможно, не всегда есть ресурсы заниматься этими вопросами. Но это действительно критически важные темы, которые могут способствовать сближению между народами и создавать дополнительные условия для поддержки Украины со стороны белорусов.
— Тут есть ещё один важный момент — совпадение по времени. Только прошли совместные с Россией ядерные учения на территории Беларуси. Только начались разговоры об усилении активности на южной белорусской и северной украинской границах — причём активности не только белорусских вооружённых сил, но и российских. И буквально несколько дней назад Эммануэль Макрон впервые с 2022 года разговаривал с Лукашенко. Многие эксперты считают, что через этот разговор передавался сигнал о том, чтобы Беларусь полноценно не втягивалась в войну против Украины. И практически сразу после этого происходит визит Светланы Тихановской в Киев. Многие мои коллеги кулуарно оценивают ситуацию так, что в Москве Путин может жёстко высказывать Лукашенко: мол, Киев пригласил Тихановскую, и это, наоборот, может подтолкнуть Беларусь к более активному участию в войне. Как вы думаете?
Валерий Ковалевский: Здесь несколько разных вопросов. Во-первых, что касается самого визита. Идея была озвучена ещё в январе этого года, когда Зеленский и Тихановская впервые провели полноценную встречу и состоялся первый серьёзный разговор. Тогда и появилась идея этого визита. Он откладывался достаточно долго — потребовалось четыре месяца, чтобы Светлана Тихановская добралась до Киева. Эксперты, занимавшиеся этим вопросом, говорили, что были сложности с наполнением повестки и пониманием того, каким может быть практический результат визита. Но сейчас, когда он всё-таки состоялся, мы видим, что проходит он уже в совершенно других информационных и геополитических условиях. За эти четыре месяца ситуация серьёзно изменилась — и для Украины, и для Беларуси, и для демократического движения.
Что касается ситуации на границе — действительно, из Киева звучит много сообщений о том, что в Беларуси что-то готовится. Но я не вижу никаких признаков того, чтобы менялся количественный состав российских войск на территории Беларуси. Нет ни живой силы, ни техники, которые могли бы создать условия для атаки на Украину с белорусской территории. И в этом — ключевое отличие от 2022 года. Тогда о вероятном нападении России на Украину говорили все: и американцы, и европейцы. Единственной стороной, которая старалась сдерживать разговоры о вторжении, была сама Украина, призывавшая «не паниковать». Сегодня ситуация противоположная. Только Украина говорит о возможной угрозе с территории Беларуси. Ни американцы, ни европейцы не подтверждают наличие признаков подготовки нападения. И это очень важный контраст. При этом звонок Макрона Лукашенко действительно состоялся именно на следующий день после пика опасений, что Беларусь может быть втянута в войну.
Но никто не говорит, кто именно мог бы участвовать в таких действиях — белорусская армия или российские силы на территории Беларуси. Мы уже говорили о том, что российского присутствия в Беларуси больше не стало. А белорусские вооружённые силы не находятся ни в том состоянии, ни в том настроении, чтобы говорить о готовности нападать на Украину. С 2022 года было совершенно очевидно, что белорусы в целом не хотят участвовать в этой войне, и белорусская армия к этому не готова. Уровни здесь просто несопоставимы. Это всё равно что выставить детсадовца против Усика.
Алексей Бурлаков