Катерину Андрееву, журналиста телеканала «Белсат», задержали в 2020 году во время прямого эфира с акции памяти Романа Бондаренко — жителя Минска и активиста дворового сообщества «Площадь Перемен», смерть которого стала одним из символов насилия режима Лукашенко против протестующих. Позже Андрееву приговорили к восьми годам и трем месяцам заключения по обвинениям в измене государству и шпионаже в пользу Польши. Ее освободили лишь в этом году благодаря содействию США. А убежище наша коллега получила в Польше. Но за решеткой остается ее муж — журналист Игорь Ильяш.
Катерина, вы прошли через тюрьму режима Лукашенко. Вы вообще верили, что выйдете на свободу?
Катерина Андреева: Конечно же, я верила, что выйду на свободу. Другое дело, что мое заключение длилось очень долго — более пяти лет. Поэтому иногда эта надежда ослабевала, когда, скажем так, не было никаких сигналов из внешнего мира о том, что происходят какие-то процессы, способные ускорить не только мое освобождение, но и освобождение остальных политзаключенных. В такие периоды, конечно, надежда ослабевала, и иногда казалось, что действительно придется досидеть до конца весь этот огромный срок, который режим мне назначил по обвинению в «измене государству», а также в «шпионаже» в пользу Польши.
Мы сейчас с вами находимся в Варшаве. Вы являетесь журналистом польского телеканала «Белсат», который вещает в том числе на белорусском и русском языках. В цивилизованном мире работа в средствах массовой информации не является преступлением. Я понимаю, что, когда вас задерживали, вы, наверное, были в шоке?
Катерина Андреева: Если возвращаться в ноябрь 2020 года, когда меня и мою коллегу Дарью Чульцову задержали практически во время прямого эфира, мы освещали акцию протеста в Минске в память о Романе Бондаренко. Это житель Минска и активист, который был убит представителями режима, силовыми структурами Лукашенко. Люди были возмущены этим крайним проявлением насилия со стороны режима. Они вышли на тот момент уже на традиционный воскресный марш, акцию протеста, которая проходила в Минске на так называемой площади Перемен. Там действительно было много людей. Этот протест разгоняли. Люди приносили цветы, фотографии, свечи, бело-красно-белые ленточки (в цветах национального флага белорусов, запрещенного режимом Лукашенко. — Ред.). Протест был мирным, а разгон оказался настолько жестким и брутальным, что это просто не укладывалось в голове. На самом деле было очень сложно на это смотреть. Я понимаю, что журналист должен стараться абстрагироваться и работать профессионально на таких событиях, но все-таки мы люди, и невозможно было не пропускать все это через себя. И все-таки нам удалось практически до самого конца освещать события в прямом эфире. Телеканал «Белсат» на тот момент был единственным СМИ в Беларуси, которое еще продолжало вести стримы. Поэтому, наверное, тогда я понимала, что просто должна закончить свою работу, довести ее до конца любой ценой. И когда задержание произошло, можно сказать, что я скорее была готова к такому развитию событий.
Вообще работа в горячих точках, а Беларусь тогда, по сути, была горячей точкой, считается скорее мужским делом. Вы же видели, что людей уже арестовывают, что многие находятся за решеткой, в том числе ваши коллеги. Что вас держало на плаву?
Катерина Андреева: На тот момент мне было 26 лет. Уже пять лет я была в журналистике, в профессии. Я освещала политические и острые социальные темы, в том числе протесты. Протесты 2020 года не были первыми, на которых я работала. Еще в 2017 году я начинала вести свои первые стримы во время протестов против декрета о «тунеядцах». Конечно, никто не предполагал, что это будут столь длительные тюремные сроки, что заключение будет длиться годами и коснется такого количества людей. Думаю, тогда я не до конца отдавала себе отчет в том, как это отразится на моей личной судьбе и на судьбе моей семьи.
Сейчас, когда вы на свободе и находитесь здесь, в Польше, вы вообще чувствуете себя в безопасности? Или все равно остался какой-то подсознательный страх?
Катерина Андреева: Безусловно, если бы мне был дан свободный выбор и существовала возможность жить у себя на родине, в стране, где я выросла и где живет вся моя семья, свободно и без какого-либо контроля со стороны силовых структур, я бы осталась в Беларуси. Однако, поскольку я была принудительно выдворена, по сути депортирована из своей страны, что произошло с нарушением международного права, я очень благодарна Польше и польским властям, которые предоставили мне статус политического беженца и международную защиту. Теперь, конечно, здесь, в свободной стране, где я нахожусь уже три месяца, я чувствую себя спокойно и свободно. Но, конечно, требуется еще время на адаптацию, потому что мне часто снится колония, снится тюрьма. Мне снится мой муж, который, к сожалению, продолжает находиться за решеткой. Мой супруг, журналист Игорь Ильяш, был осужден на четыре года лишения свободы по обвинению в «дискредитации Республики Беларусь». Хотя на самом деле все, что он делал, — оставался верен себе, своему профессиональному и человеческому долгу. Он просто не мог оставить меня в тюрьме, а сам уехать в безопасное место.
Вас обвиняют, по сути, в предательстве, как будто вы совершили какое-то преступление против своей родины. Но из того, что я слышу, вы — патриот Беларуси, который хочет там жить и работать. Как вы для себя объясняете это противоречие, когда власти фактически отказывают вам в родине, а вы при этом хотите туда вернуться? Это ведь касается многих белорусов.
Катерина Андреева: Думаю, в первую очередь я хочу жить в свободной стране. И когда моя родина станет свободной, а для этого, находясь здесь, я буду прилагать все усилия, безусловно, и я, и еще тысячи, десятки тысяч, сотни тысяч белорусов, которые были вынуждены покинуть страну, смогут в нее вернуться, спокойно жить, работать, развиваться, растить детей, создавать семьи. Сейчас, поскольку этой возможности мы лишены, мы находимся здесь, в Польше, и делаем все, что можем для Беларуси. И действительно, мне сейчас очень сложно оценить перспективы, потому что я общалась здесь, в эмиграции, со многими белорусами. Они рассказывали, что, уезжая в 2021-м и даже в 2022 году, думали, что вот-вот вернутся обратно. Особенно в 2021 году, до начала полномасштабной войны и российского вторжения в Украину. Они думали, что вернутся очень скоро. Однако прошли год, два, и люди начинают выстраивать свою жизнь здесь. Но лично для меня приоритет — это моя родина. И возможность вернуться в свободную Беларусь. Чтобы она стала такой, сейчас мы, и я в частности, должны работать.
Виктор Корбут
Аудиоверсию интервью с Катериной Андреевой слушайте в добавленном файле.