Война России против Украины меняет не только отношения Москвы с Западом, но и расстановку сил в Центральной Азии. Казахстан, Узбекистан, Кыргызстан и Таджикистан, по-прежнему, экономически и в сфере безопасности связаны с Россией, однако, они стремятся диверсифицировать свои связи. Как меняется отношение жителей региона к России, почему растёт антиколониальный нарратив, и какую роль в Центральной Азии играют Китай, Турция и другие внешние силы? Об этом говорим с социологом и журналистом Людвикой Влодек, сотрудницей Института исследования Восточной Европы Варшавского университета.
Насколько ослабло влияние России в Центральной Азии после начала полномасштабной войны против Украины? Или правильнее говорить не об ослаблении, а об изменении характера этого влияния?
Я не могу сказать однозначно, что российское влияние просто ослабло. Оно по-прежнему существует, но, безусловно, изменилось. Хорошо сказала эксперт Кыргызско-Американского университета Наргиз Муратальева: страны Центральной Азии зависят от России, но это не означает, что они поддерживают российскую политику.
Например, президенты стран ездят 9 мая в Москву на парад, участвуют в международных организациях, созданных Россией. Но делают это не потому, что считают Россию замечательной страной и главным другом региона. Они, по-прежнему, сильно зависят от России — экономически, в вопросах безопасности, а также из-за трудовой миграции.
С другой стороны, если посмотреть на то, как эти страны говорят о войне в Украине, то Узбекистан, Таджикистан, Казахстан и Кыргызстан стараются вообще не занимать однозначную позицию. Они не выступают ни за Россию, ни за Украину. Обычно говорят, что выступают за мир.
Хотя отдельные заявления всё-таки звучат. Например, мы можем вспомнить выступление президента Казахстана Токаева на одном из российских форумов, когда он довольно резко говорил о необходимости прекратить войну.
Да, но в целом, они стараются не говорить об этом слишком много. Они прекрасно понимают, что им очень сложно занимать жёсткую позицию. Особенно это касается Казахстана. У него самая длинная сухопутная граница с Россией, на территории Казахстана живёт значительное количество русскоязычного населения. Казахские политики понимают, что Россия теоретически может использовать этот фактор.
При этом все прекрасно знают, что Россия — очень опасный сосед и не обязательно самый большой друг Центральной Азии. Мы увидели это сразу после начала полномасштабного вторжения. Центральноазиатские страны пытались показать, что не являются союзниками России в этой войне. Можно вспомнить, например, выступление Касым-Жомарта Токаева перед Путиным на Петербургском международном экономическом форуме в июне 2022 года. Это было, пожалуй, одно из самых смелых публичных заявлений такого рода.
После этого центральноазиатские лидеры уже не были столь однозначными. Они никогда прямо не поддержали Россию, но и Украину тоже не поддержали. Постепенно они поняли, что находятся в очень сложном положении.
Куда им деваться? С одной стороны — Китай, с другой — Россия. Европейский союз далеко, Соединённые Штаты тоже далеко. Турция и Иран обладают гораздо меньшими возможностями по сравнению с Россией и, вряд ли, смогут защитить страны Центральной Азии в случае серьёзного конфликта с Москвой.
Но на два фронта России ресурсов не хватит. Не сейчас ли самое подходящее время для стран Центральной Азии заявить о своей идентичности, окончательно дистанцироваться от так называемого «русского мира»? Получается парадокс: Россия ведёт войну, чтобы укрепить своё влияние, а в результате сама его ослабляет.
Вы правы в том смысле, что антиколониальный нарратив никогда прежде не был настолько популярен в Центральной Азии. И это понимают уже не только политики или эксперты. Даже обычные люди стали иначе смотреть на отношения с Россией.
Приведу пример. В прошлом году я была в Таджикистане, ехала в такси и разговаривала с водителем. В Душанбе сейчас очень много строят — появляются новые высотные здания, меняется облик города. Значительная часть этих проектов финансируется российскими деньгами, хотя далеко не все жители это знают.
Я сказала водителю: «Как жаль, что Душанбе так изменился. Раньше это был маленький, компактный город». А он мне ответил: «Нет, я очень рад, что мы теперь строим большие стеклянные здания. Мы больше не хотим быть колонией. Мы почти 35 лет независимы. Это Россия давила на нас, чтобы у нас не было многоэтажных зданий, чтобы всё оставалось маленьким и незаметным. А теперь мы из этого выходим». Для меня это очень показательный разговор. Он символизирует то, насколько сильно изменилась риторика о России.
Вы недавно были в Таджикистане. Как там сегодня относятся к России и трудовой миграции?
В Таджикистане я была совсем недавно. В Казахстане — несколько лет назад, а до этого бывала там неоднократно. Раньше я постоянно слышала, что Таджикистан живёт за счёт российских денег, что люди благодарны России за возможность работать там. Сейчас ситуация формально не так сильно изменилась: огромное количество таджикистанцев, по-прежнему, работает в России, а денежные переводы мигрантов остаются важнейшей частью экономики страны. Но настроение стало совершенно другим.
Люди понимают: да, они работают в России, но за низкую зарплату. Они рассказывают об унижении, о плохом отношении, о дискриминации. И говорят об этом уже гораздо более открыто. Отношение к России очень сильно изменилось. То же самое можно наблюдать в Кыргызстане.
Даже в Казахстане не только эксперты говорят о необходимости уменьшить зависимость от России. Об этом говорят обычные люди — рабочие, пассажиры поездов и автобусов. Конечно, эксперт не может делать выводы только на основании разговоров с таксистами или случайными людьми на улице. Но это важный показатель изменения общественных настроений.
Вы рассказали о Казахстане и Таджикистане. А что можно сказать о Туркменистане? Насколько сильно он зависит от России?
Туркменистан — отдельная история. Он очень сильно зависит от Китая. Практически вся экономика страны связана с газом, а основным направлением экспорта является Китай. С Россией у Туркменистана нет настолько сильных связей, как у других стран Центральной Азии, включая даже Узбекистан.
При этом Туркменистан поддерживает хорошие отношения с Россией. Путин за последние два года дважды посещал Туркменистан.
Туркменские власти никогда публично не критиковали действия России. В этом смысле они отличаются от некоторых заявлений узбекских или казахстанских политиков.
Мы слышали довольно резкие высказывания президента Таджикистана в адрес Путина. Туркменские власти, напротив, всегда ведут себя очень дипломатично: улыбаются, демонстрируют хорошие отношения. Но при этом Туркменистан не настолько зависит от России, как другие страны региона. Поэтому я бы сказала так: отношения между Москвой и Ашхабадом остаются хорошими, но экономическая и политическая зависимость Туркменистана от России значительно меньше.
Лариса Задорожная