Война на Ближнем Востоке поставила под угрозу энергетическую безопасность во всем мире. В этой ситуации на первый план выходят другие игроки — страны Центральной Азии и Кавказа. О перспективах решения вопросов, которые появились в энергосекторе, рассказал Шимон Кардась, политолог, аналитик Европейского Совета по международным отношениям.
Есть ли уже дефицит энергоресурсов в мире из-за блокады Ормузского пролива?
Если говорить о нефти, то мы уже наблюдаем дефицит. Ссылаясь на последний доклад, который был опубликован Международным энергетическим агентством, добыча нефти в мире упала на 10 миллионов баррелей в день. Это около 10% мировой добычи. В первую очередь речь идет о странах Ближнего Востока, которые были вынуждены сократить добычу из-за блокады Ормузского пролива.
Похожая ситуация и на мировом газовом рынке. Катар является одним из основных производителей природного газа в виде СПГ. Он приостановил производство и экспорт СПГ в начале конфликта, который инициировали США и Израиль против Ирана. Пока Катара на рынке нет, и когда вернётся непонятно, это тоже серьезно влияет на мировой газовой рынок.
Какие есть альтернативные варианты?
Страны Ближнего Востока играют очень существенную роль в системе мирового энергетического равновесия. Когда сокращается добыча нефти или производство СПГ, надо искать альтернативы, хотя не факт, что удастся быстро найти. Конечно, есть игроки, которые способны увеличить добычу. США уже увеличили и добычу, а также экспорт сырой нефти и природного газа.
Если ситуация на Ближнем Востоке удержится, возникает большой вопрос, будут ли такие страны как США способны в долгосрочной перспективе заместить объемы, которые выпадают с рынка.
Если говорить о странах Центральной Азии, которые имеют запасы энергоресурсов, например Казахстане, в состоянии ли он продавать и экспортировать больше нефти сейчас?
Начнем с того, какую роль уже играют эти страны в том числе, с точки зрения энергобезопасности Европейского Союза. Европа в очень большой степени зависит от импорта природных ресурсов, в том числе, сырой нефти и природного газа. Ссылаясь на последний большой доклад World Energy Outlook, который был опубликован Международным энергетическим агентством еще в прошлом году, оказывается, что Европа зависит на 90% от поставок нефти и на 85% — природного газа.
Какую роль эти страны Центральной Азии и Южного Кавказа уже играют в энергобезопасности Европы? Казахстан является очень важным поставщиком сырой нефти на рынок Европейского Союза. Он занимает третье место среди самых крупных поставщиков, его доля сейчас около 13%.
Основной поставщик — США, на втором месте — Норвегия. Норвегия и Казахстан уже практически на одном уровне поставок сырой нефти на рынок Европейского Союза. При этом для Казахстана ЕС является тоже одним из основных экспортных рынков — на данный момент это около 70% нефти, которую экспортирует страна.
Азербайджан поставляет сырую нефть. 23 миллиона тонн в год — это небольшие объемы, по сравнению с Россией или Казахстаном, которые поставляют более чем в два раза больше. При этом Азербайджан поставляет не только в Европу, но и в другие страны.
Что касается природного газа, то Азербайджан поставляет практически половину того газа, который экспортирует, на Европейский рынок, — около 13 млрд кубов в год. Когда Европейский Союз воплощает эту стратегию снижения зависимости от поставок из России, то даже небольшие объемы играют свою роль.
Я бы не сказал, что перспективы слишком оптимистичны. Потому что, на самом деле, если смотреть на уровень добычи энергоресурсов в этих странах, которые мы только что перечислили — Казахстане, Азербайджане — он не повышается. В Казахстане в этом году вообще планируется снижение добычи нефти: в прошлом году это было почти 100 млн тонн, в этом —около 96-98 млн тонн.
Нефтяной сектор Казахстана не может настолько быстро реагировать на растущий спрос. Соответственно, сложно ожидать, что экспорт может существенно увеличиться. Ссылаясь на последние официальные заявления представителей казахстанского правительства, можно сказать, что ожидается небольшое снижение уровня экспорта в этом году. Это просто связано с отсутствием возможности увеличивать добычу быстрыми темпами. То же самое касается Азербайджана.
Инфраструктура для того, чтобы поставлять эти энергоресурсы, не расширяется?
У Казахстана есть технические возможности увеличивать экспорт по Каспийскому нефтетрубопроводу. Это самый крупный из всех, по каким Казахстан экспортирует свою нефть на внешние рынки. Около 80% общего объема казахстанского экспорта. Также есть маршрут через Усть-Лугу — порт, в основном нефтяной, который работает на Балтийском побережье.
И есть возможности использовать нефтяной порт, который действует в рамках Новороссийска, который Россия использует для экспорта своей нефти. Есть тоже возможность увеличивать транспортировку по нефтепроводу из Азербайджана через Турцию — Баку-Тбилиси-Джейхан.
У Казахстана есть планы перебрасывать на другие маршруты те объемы, которые сейчас идут через Россию, чтобы снижать свою зависимость от транзита через Россию.
Главный вопрос — насколько те страны, которые потенциально могли бы импортировать эти дополнительные объемы, заинтересованы в том, чтобы вкладывать деньги в сектор добычи. Особенно если мы говорим о европейских компаниях в ситуации, когда Евросоюз в долгосрочной перспективе планирует снижать зависимость от поставок нефти и газа.
Олена Мищенко