«Песнь песней» — книга Ветхого завета, приписываемая царю Соломону, которая считается не только священным библейским текстом, но и шедевром мировой литературы, вершиной любовной поэзии, нашла своё воплощение на сцене Еврейского театра в Варшаве. Одноимённый спектакль входит в репертуар с 1 мая также с названием на иврите «Шир ха- ширим».
В иудаизме «Песнь песней» трактуется как выражение любви Бога к народу Израиля, в светском прочтении — как возвышение любви телесной на уровень духовной. В канун премьеры на встрече журналистами режиссёр-постановщик и хореограф Якуб Левандовски представил своё видение «Песни песней».
Якуб Левандовски: Моя интерпретация — достаточно буквальная. Я рассматриваю это как любовь, своего рода чувственную поэзию, как историю, рассказ. Именно на этом я сосредоточился и этим путём шёл, создавая спектакль. Я воспринимаю танец как форму искусства, близкую к поэзии — как пространство воображения и метафоры. И здесь это соединяется очень органично. Для меня этот текст — чистая поэзия, самодостаточная, прекрасная сама по себе. У меня возникло ощущение интуитивной близости и лёгкости в работе с этим материалом, потому что я чувствую, что он глубоко перекликается с тем, что меня интересует в искусстве и в размышлениях о нём в целом. Поэзия задаёт направление, открывает возможность для размышления, для паузы, для разных интерпретаций. И в этом спектакле, как мне кажется, тоже есть пространство для этого. Я уделяю особое внимание стремлению к внимательности по отношению к другому человеку — к сильному желанию быть рядом с другим, которое основано на глубоком чувстве, на любви — чистой, важной. И если говорить о телесной любви, то здесь телесность не сводится к удовлетворению собственных потребностей. Напротив, она опирается на духовность, на особое состояние и энергию, которая действительно сближает людей, соединяет одного человека с другим. Телесность здесь — это дополнение, естественная часть нашей жизни. Без неё невозможно полноценно существовать. Я считаю, что для того, чтобы человек ощущал полноту счастья, важна и эта, телесная сторона.
Писатель, драматург и заведущий литературной частью Еврейского театра Ремигиуш Гжеля подчеркнул, что тема любви, воспеваемая в поэзии, потому и вечная, что необычайно актуальна во все времена. А в наши — особенно.
Ремигиуш Гжеля: Мне кажется, что именно сегодня, когда со всех сторон вспыхивают конфликты, когда мир предельно напряжён, и мы сами не знаем, что об этом думать, потому что нашими эмоциями во многом управляют тревога и страх за будущее — и я говорю в том числе о войне в Украине, которая ведь в каком-то смысле присутствует и у нас. Трудно сказать, что мы её не переживаем: не так, как украинский народ, но мы ежедневно существуем рядом с этим. Думаю, что перед лицом всего происходящего в мире нас может спасти только нечто успокаивающее. И такой, безусловно, «успокаивающей таблеткой» является поэзия. В поэзии есть огромная сила — сила чистоты и метафоры. И метафора, вопреки ожиданиям, говорит с нами очень прямо. Даже если это лиризм, над которым нужно на мгновение задуматься, он всё равно обращается к нам непосредственно. Проза описывает мир, а поэзия, как мне кажется, — это язык общения между двумя людьми. И в этом смысле «Песнь песней», этот древний библейский эротический текст, разворачивающийся между возлюбленной и возлюбленным (при этом там есть ещё и хор), — в нём присутствует абсолютная ясность и чистота. Там нет внешнего мира — есть только мир, в котором хочется быть вместе. Они смотрят друг на друга, влюблены друг в друга и очень быстро начинают тосковать друг без друга. Они как будто пытаются разобраться в своих чувствах — но всё это остаётся удивительно чистым.
Ремигиуш Гжеля обратил внимание еще на ряд моментов, создающих многоплановость спектакля «Песнь песней».
Ремигиуш Гжеля: Мне кажется, что миру сегодня необходима молодость. «Песнь песней» — это текст о силе молодости, о той её чистоте, которая ещё ничем не замутнена. Это время, когда открываются эмоции, раскрываются люди, тела, появляются способы говорить об этих чувствах — в очень красивых переводах. Здесь особенно важны два перевода: на еврейский и на польский — в интерпретациях Чеслава Милоша, великого поэта и лауреата Нобелевской премии, и еврейского поэта Иегоаша (Соломона Блюмгартена), который был примерно на сорок лет старше Милоша и тоже обратился к этому тексту, переведя его на идиш. Это сопоставление двух языков и двух поэтик создаёт особое напряжение: с одной стороны — изысканная Иегоаша, с другой — ясность и простота Милоша, его чистая красота. У Иегоаша словно выстраивается величественная, почти соборная конструкция, а у Милоша — поток, который течёт рядом с ней. И в этом есть удивительная гармония и красота. Я думаю, что получился очень трогательный спектакль в исполнении замечательной актёрской пары — Даниэля Антоневича и Адрианны Кесь. Это актёры, которые с самого начала работают в нашем театре, и за развитием их карьеры мы следим с большим интересом.
-фрагмент спектакля –
Фрагмент спектакля "Песнь песней". Фото: facebook.com/teatrzydowski
«Мой возлюбленный пошел в сад свой, в цветники ароматные, чтобы пасти в садах и собирать лилии»... Особую роль в спектакле играет его оформление — актёры буквально тонут в яблоневых цветах. Адрианна Кесь и Даниэль Антоневич сказали о том, чем для них является опыт соприкосновения с величайшим гимном любви.
Адрианна Кесь: Для меня этот текст, сама встреча с ним в процессе работы — это нечто, что я воспринимаю как огромную привилегию. У меня есть ощущение, что пребывание в этом мире, проживание этого опыта и сама работа над материалом заставили меня задуматься о многом. О том, как я могу стать немного лучше, как могу выстраивать свои отношения так, чтобы они расцветали — как те цветы в нашем спектакле, — чтобы с каждым днём не увядали, а, наоборот, требовали заботы, внимания, «полива». Эти слова такие, что мне хочется «питаться» ими в жизни, нести их с собой и произносить с открытым сердцем. Это соприкосновение с чем-то очень большим. И иногда у меня возникает чувство, что я до конца ещё не имею к этому доступа.
Даниэль Антоневич: Этот текст настолько прекрасный и глубокий, что я подумал: когда что-то означает всё и объясняет всё, на самом деле оно ничего по-настоящему не объясняет. Поэтому у меня есть ощущение, что в этой работе я лично постараюсь сосредоточиться лишь на одном аспекте — хотя, вероятно, я и не смогу до конца его исчерпать. Это аспект прекрасной, физической встречи. Большую часть жизни я анализировал этот текст, зная его прежде всего с духовной точки зрения. И встреча с ним на уровне, который ближе всего к чистому, телесному контакту с любимым человеком, для меня лично меняет восприятие повседневности и моих собственных отношений. Я начинаю смотреть на них иначе — глубже, и как будто ещё больше их «освящаю». Соприкосновение с этим текстом, подводя итог, становится для меня своего рода прекрасным аргументом и одновременно разрешением: позволить чему-то очень физическому подняться до уровня сакрального.