Время от времени российская пропаганда начинает стенать из‑за плохо проводимой «специальной военной операции» — так официально называется война, «глупых генералов», мобилизационного хаоса, цен на яйца или забитого скота. В такие моменты в голове может возникнуть вопрос: «Не первые ли это признаки бунта?», «Может быть, система наконец дает трещину?». Но в России подобная «трещина» вполне может быть лишь элементом декораций кремлевской пропаганды.
Российское информационное пространство вовсе не является спонтанным. Да, время от времени появляются люди, которые начинают видеть проблему в системе и открыто критикуют Путина, власть, генералов и чиновников, при этом по‑прежнему поддерживая имперскую политику Кремля. После полномасштабного вторжения России в Украину в 2022 году сотрудники государственных СМИ получили так называемую «методичку» — инструкции о том, как следует освещать войну. В этом нет ничего удивительного: Кремль годами тщательно контролировал и вмешивался в работу СМИ. Это важно, потому что если Кремль способен прописать для пропагандистов язык победы, он также способен прописать и язык поражения. Если можно запретить слово «война», можно также указать, на кого и каким образом разрешено злиться, когда что‑то идет не по плану. В такой системе политическим является не только энтузиазм — политическим становится и нарекание.
В российском нарративе время от времени разрешается поворчать на мобилизацию, военкомов, генералов, беспорядок. Независимое российское издание Meduza в свое время писало о кремлевских указаниях после объявления мобилизации: пропагандисты должны были перекладывать вину на Запад и на местных исполнителей, но ни в коем случае не на самого Путина. В российской пропаганде отчетливо просматривается эта «удобная» иерархия: внизу — военкомы, которые «плохо провели мобилизацию»; затем — чиновники, которые «не проконтролировали»; потом — генералы, которые «не сказали правду»; еще выше — Запад, НАТО и Украина, то есть «провокаторы». Но на самой вершине по‑прежнему сидит царь, которому можно жаловаться, но которого нельзя по‑настоящему в чем-то обвинять.
Российская пропаганда получила даже конкретные указания относительно вывода войск во время боев за Херсон. Об этом писал Centrum Europy (бывшая польскоязычная редакция «Белсата»). Согласно кремлевской методичке, Херсон должен был выглядеть не как поражение, а как «сложное стратегическое решение». Во время украинской операции в Курской области Meduza сообщала, что администрация в Кремле указала СМИ, как информировать граждан о действиях федеральных властей, особенно Путина, который «никого не оставит в беде». Курск должен был выглядеть не как компрометация российской обороны, а как очередной момент, в котором Путин заботится о людях. Так работает пропаганда зрелого авторитаризма: она не отрицает каждое поражение, но поясняет, как его переживать.
После вторжения в Украину в российском информационном пространстве стало появляться все больше так называемых военных блогеров. У них было немного больше свободы в критике кремлевской политики. Власти не пытались их уничтожить — наоборот, старались встроить в систему. В декабре 2022 года Путин создал рабочую группу по вопросам мобилизации с участием этих блогеров и военных корреспондентов. Она должна была координировать действия между правительством и блогерской средой на фоне хаотичной мобилизации. В июне 2023 года российский президент встретился с группой известных блогеров и военкоров. В основном это были люди, связанные с государственными СМИ, более критично настроенные к Путину блогеры были проигнорированы и на встречу не приглашены. Военные блогеры полезны Кремлю, потому что говорят более жестким языком, чем телевидение. Они выглядят как «голос фронта», «голос солдат», «голос правды». Именно поэтому они ценны. Сегодня пропаганде нужны не только люди триумфа — ей нужны и люди контролируемого гнева. Те, кто скажет: «мы воюем плохо», но никогда — «нельзя было нападать».
Кремль не всегда заглушает крик. Иногда он дает ему микрофон, приглашение, награду и место за столом. Это контролируемый гнев: достаточно резкий, чтобы казаться подлинным, но достаточно лояльный, чтобы не угрожать основам системы. Блогер может быть «бескомпромиссным» до тех пор, пока его бескомпромиссность приводит к одному выводу: нужно воевать лучше, сильнее, жестче — но не прекращать войну. Однако бывают случаи, когда одна из шестеренок системы становится проблемной. Один из самых известных провоенных националистов — Игорь «Стрелков» Гиркин — стал именно такой «помехой». Он критиковал способ ведения войны и самого Путина. В июле 2023 года его задержали и обвинили в экстремизме. Тогда Reuters писал, что арест Гиркина мог стать предупреждением для других критиков. Этот случай показывает реальную границу российского «плюрализма». Не обязательно быть противником войны, чтобы попасть под нож системы. Достаточно быть слишком последовательным критиком собственного лагеря. Гиркин стал доказательством того, что даже провоенный национализм в России должен знать свое место. Критиковать генералов — пожалуйста. Требовать более эффективной войны — пожалуйста. Но как только начинаешь бить по царю, концессия заканчивается.
Именно поэтому стенания российской пропаганды не обязательно являются признаком надлома системы. Они могут быть его имитацией — своеобразным предохранительным клапаном, через который выпускают гнев, прежде чем он разорвет систему. Человек может возмутиться, написать в Telegram, что «командование подвело», а затем вернуться к главному убеждению: Россия права, Украина — враг, Запад виноват, а Путин — даже если он ошибается — по‑прежнему остается осью мира.
Кремль боится не каждого упрека, но только того, который не в состоянии контролировать. Поэтому российские пропагандисты могут жаловаться на генералов, местные власти, логистику, мобилизацию, Запад, НАТО и «ошибки коммуникации». Могут даже вздохнуть: «Ох уж этот Путин…». Но они не могут сказать главного: «Путин знал»; «Путин приказал»; «Россия напала»; «Россия должна ответить».
Борис Судин, Польское радио для заграницы