Сразу в двух странах Балтии, в отдельных приграничных районах, была объявлена воздушная тревога из-за угрозы атаки дронов со стороны России. Понятно, что о какой-то полноценной атаке речи не идёт. Да, дроны уже залетали туда — по одному, по два, но это скорее можно было списать на ошибку. Однако столь масштабная воздушная тревога — впервые. Почему это происходит и может ли это быть признаком чего-то большего, как вы думаете?
Ян Матвеев: Мы точно не знаем причину, но, возможно, речь шла об опасениях по поводу провокаций — безусловно, со стороны Путина, с территории Беларуси, при участии режима Лукашенко. Такой сценарий вполне возможен. Скорее всего, речь идёт именно о российских дронах. Вряд ли Лукашенко стал бы запускать какие-то собственные аппараты — вероятнее, это российские беспилотники. Да, можно допустить, что такие дроны действительно могли случайно залететь, сбившись с курса. Но я бы всё-таки больше склонялся к версии о намеренных провокациях. Цель подобных действий — поддерживать атмосферу страха, демонстрировать угрозу и продолжать давление.
— Но, насколько я помню из наших прошлых разговоров, вы не очень поддерживали идею о том, что Россия действительно решится на прямую атаку стран Балтии или какой-либо другой страны НАТО. Ваше мнение изменилось или нет?
Ян Матвеев: Нет, условия не изменились, поэтому и моё мнение не поменялось. Как и раньше, я считаю, что пока российская армия воюет в Украине, Путин не сможет полноценно напасть на кого-либо ещё. И даже армия Лукашенко, если останется ему верна и будет задействована, всё равно принципиально ситуацию не изменит — она слишком мала для таких задач и не обладает серьёзными возможностями.
Поэтому провокации, безусловно, возможны. А вот в полноценное нападение я категорически не верю — по крайней мере до тех пор, пока продолжается война в Украине и российская армия занята там. Но как только война в том или ином виде закончится, риски нового нападения — уже на страны Европы или другие соседние государства — резко возрастут. Это действительно так. И тогда придётся очень внимательно следить за перемещением войск, за тем, что будет происходить с российской армией и какая дальнейшая роль ей будет отведена.
— А какой может быть срок подготовки? Допустим, завтра или послезавтра Россия решает остановиться на нынешних позициях, перейти к обороне в Украине, вывести часть сил и перебросить их, например, в Беларусь, открыв второй фронт. Такой сценарий всё же невозможен, верно?
Ян Матвеев: За короткий срок — безусловно невозможно. Здесь есть важный момент: даже если между Россией и Украиной будет заключено какое-либо мирное соглашение, это ещё не означает, что Путин сразу отведёт армию. Исторически в случае перемирия войска обеих сторон ещё долго остаются на линии соприкосновения, потому что доверия к вчерашнему противнику нет. Сегодня объявлено перемирие, а завтра боевые действия могут возобновиться. Поэтому ни одна из сторон не рискнёт сразу отводить силы. Это абсолютно логично.
Соответственно, Путин, вероятно, будет удерживать российскую армию на оккупированных территориях ещё какое-то время. Но даже если представить, что часть войск начнут выводить сразу, речь всё равно идёт о неделях, а скорее — о месяцах. Минимум потребуется пара месяцев, чтобы перебросить силы, сконцентрировать их в новых районах и перейти к подготовке возможной атаки. Это если говорить именно о сухопутных войсках.
А вот массированные атаки беспилотников — совсем другая история. Это можно организовать буквально за один день: достаточно перенастроить дроны на другие цели. У «Шахедов» высокая дальность полёта, и российской армии даже не обязательно создавать новую инфраструктуру, если речь идёт об угрозах странам Балтии, Польше или даже части Германии. Дальности может хватить и с тех площадок, с которых сейчас запускаются дроны по Украине. А создание временных площадок для запуска — тоже не слишком длительный процесс. То есть если говорить именно об атаках дронов, то здесь счёт может идти уже на дни.
— Ну и здесь ваши коллеги обращали внимание на то, что Россия строит — или восстанавливает — несколько дроновых баз в Беларуси недалеко от польской границы. Я так понимаю, это уже можно рассматривать как элемент подготовки или провокации. Кроме того, звучали заявления и о том, что на российско-финской границе создаются новые подразделения российской армии.
Но здесь возникает двойственное восприятие. С одной стороны, мы говорим, что у России заканчиваются ресурсы и большая часть техники перебрасывается на украинский фронт. А с другой — слышим о создании новых подразделений и угрозах у границ НАТО. Как это может совмещаться?
Ян Матвеев: Я думаю, что то, что сейчас создаётся на границе с Финляндией, — это в большей степени бюрократический процесс. Да, там, вероятно, есть какой-то штаб, ограниченное число командиров, но вряд ли речь идёт о полноценных подразделениях. Точно так же почти все части, которые сейчас воюют в Украине, формально имеют свои базы дислокации в других регионах. Например, 810-я бригада морской пехоты базируется во Владивостоке, хотя фактически находится на фронте.
Именно так сейчас создаются новые базы и расширяются структуры. Путин ранее давал приказ расширять вооружённые силы и формировать новые подразделения. Этот процесс начался ещё при Шойгу после вступления Финляндии в НАТО, когда появилась идея «укрепления» северного направления. Формально эти подразделения существуют, но большая часть личного состава фактически задействована в войне против Украины. Такая ситуация сейчас характерна для многих российских частей, включая так называемые миротворческие контингенты, которые были выведены из других стран.
Алексей Бурлаков