Действительно ли сейчас в России настолько серьёзная проблема с топливом? Или этот дефицит в какой-то степени создан искусственно? Понятно, что во многом проблемы стали следствием украинских ударов, но складывается впечатление, что российские власти не могут их решить.
Михаил Гончар: Они пытаются что-то делать, но действия властей скорее приводят к противоположному результату. Потому что, с одной стороны, вроде бы логичным выглядело решение ограничить продажу бензина и дизельного топлива на АЗС определённым количеством литров. Где-то это 20 литров, где-то 30, где-то 50, где-то 100. Но как только начинают вводить лимиты, это само по себе вызывает у потребителей панические настроения. Потому что сегодня в каком-то регионе проблемы вроде бы нет — приехал и спокойно заправился. Но если уже введено ограничение, значит, люди понимают: если сегодня проблемы здесь нет, это не означает, что её не будет завтра. И начинают запасаться.
Сегодня, по имеющейся информации, ограничения уже введены примерно в 70 из 83 субъектов Российской Федерации. Это само по себе говорит о масштабе проблемы. Показательно, что ограничения затронули уже Москву и Санкт-Петербург. Конечно, ситуацию там пока нельзя сравнивать с тем, что происходит в оккупированном Крыму. Крым всё больше изолируется и фактически превращается из полуострова в остров — благодаря действиям Сил обороны Украины.
Летом возрастает потребность в топливе у аграриев. Одновременно украинские ударные дроны всё чаще поражают объекты нефтепереработки. Был фактически обнулён Туапсинский узел — нефтеперерабатывающий завод, железнодорожные эстакады, терминалы перевалки нефтепродуктов, нефтеперекачивающая станция «Транснефти». Именно всё это ещё весной обозначило серьёзные проблемы для российского топливного рынка.
— То есть получается, что причин две. С одной стороны — украинские удары. С другой — желание российских компаний заработать на возникшем кризисе.
Михаил Гончар: Здесь есть ещё и архитектура самого рынка. Правительство через Минэнерго, Федеральную антимонопольную службу и другие структуры жёстко контролирует розничные цены. При этом в оптовом сегменте цены растут, а в рознице их искусственно сдерживают. Если какая-нибудь небольшая региональная сеть АЗС попытается резко поднять цены, к ней сразу придут либо налоговая, либо Федеральная антимонопольная служба, либо все вместе. Потому что есть негласная установка удерживать цены.
Но работать себе в убыток никто не хочет. Поэтому либо придётся отпускать розничные цены, и тогда они какое-то время буквально улетят в космос. Потому что мы уже видим случаи, когда бензин, которого официально нет, продаётся «из-под полы» или другими теневыми способами. И цены там иногда в несколько раз выше тех, что указаны на стелах автозаправочных станций.
— Какой тогда вообще остаётся выход у российских властей? Войну они заканчивать не собираются, хотя, наверное, именно это было бы самым быстрым способом решить проблему. Есть ли ещё какой-то вариант?
Михаил Гончар: Разумеется, самый простой выход — прекратить агрессию и уйти с территории Украины. Тогда проблемы начнут постепенно решаться. Но, естественно, заниматься научной фантастикой мы не будем. Я думаю, что на самом деле выхода они не видят. Точнее, есть вариант, на который они надеются. Это коммерческие запасы крупных нефтяных компаний. Никто публично об этом не говорит, но именно эти запасы сейчас начинают использовать. У каждой компании они разные. У кого-то их хватит на пару недель, у кого-то — на месяц, у кого-то — на два.
Кроме этого существует стратегический резерв — Росрезерв. Но его объёмы тоже ограничены. И, кстати, эти объекты тоже регулярно становятся целями украинских ударов. Достаточно вспомнить, как горели резервуарные парки Росрезерва в Ростовской области. Ставка делается на то, что удастся пережить кризис за счёт коммерческих запасов компаний. Плюс постепенно после ремонтов будут возвращаться в строй нефтеперерабатывающие заводы, повреждённые украинскими ударами. Есть ещё надежда на помощь Беларуси. Но она тоже ограничена. Два белорусских НПЗ — в Новополоцке и Мозыре — сейчас уже работают в значительной степени на российский рынок. Российская нефть перерабатывается в Беларуси, после чего бензин и дизельное топливо отправляются обратно в Россию. Но этого недостаточно, чтобы закрыть возникший дефицит.
Именно поэтому российское правительство уже разрешило выпускать бензин стандарта Евро-3. Ещё совсем недавно власти хвалились тем, что Россия выпускает топливо стандарта Евро-5. А теперь приходится возвращаться к Евро-3. Если Силы обороны Украины сохранят нынешний темп ударов или усилят его, то уже в июле ситуация на российском топливном рынке может перейти в штопор.
Алексей Бурлаков