В ночь на 14 августа истребители воздушного патрулирования НАТО сбили на востоке Латвии беспилотник, который, по данным латвийских военных, залетел в страну из-за работы российских систем радиоэлектронной борьбы. Это второй подобный случай с июня. За три дня до этого Латвия начала операцию «Оборотень» по усилению восточной границы и противодействию нелегальной миграции. В приграничье направляют дополнительный персонал, разворачивают дроны и системы наблюдения; поводом стало, в том числе обнаружение первого в стране тоннеля под латвийско-белорусской границей, которым воспользовались 15 человек.
Силы НАТО напрямую в операции не участвуют, однако обстановка в Латгалии остаётся частью более широкого разговора о безопасности восточного фланга НАТО. Эдуард Жолуд и Снижана Чернюк накануне записали интервью о сдерживании России, беспилотниках, диверсиях и польском контингенте с канадским полковником Дэвидом Брасаром (Dave Brassard) — командиром Многонациональной бригады НАТО в Латвии:
Полковник Дэвид Брасар: Наша миссия очень проста и выражается тремя глаголами: заверить, сдержать и защитить. Прежде всего мы заверяем жителей Латвии, что НАТО серьёзно относится к своим обязательствам в стране. В создание бригады вложены значительные средства — прежде всего Канадой, в том числе в инфраструктуру и переброску необходимых сил и средств, а также ещё 13 государствами. Второй сигнал адресован самому альянсу: на Канаду и остальные страны-участницы можно положиться, они готовы разделить ответственность за выполнение национального плана обороны Латвии. Самый важный сигнал получает Россия: НАТО объединено общей целью — защищать границы стран — членов альянса.
Речь не только об армии. Мы общаемся с местными жителями, показываем технику на фестивалях и стараемся наладить контакт с населением.
Сдерживание означает готовность финансировать реальные военные возможности, перебрасывать их вперёд и направлять мужчин и женщин для эксплуатации этих систем непосредственно у границы с Россией. С канадской точки зрения, находясь в Латвии, мы уже не можем быть к России ближе. Тем самым мы показываем Москве не только политическую волю, но и готовность подкрепить её людьми и техникой.
Третья составляющая — оборона, до которой НАТО не хотело бы доводить дело. Мы не стремимся занимать по отношению к России антагонистическую позицию. Оборона не предполагает упреждающего удара или вторжения в Россию в ожидании возможного нападения. Наша задача — твёрдо удерживать границу, обеспечить надёжную защиту, а в случае боевых действий — восстановить её. И последнее, что я скажу об антагонизме: НАТО не собирается начинать боевые действия. Мы займём жёсткую позицию только в тот момент, когда Россия пересечёт границу и мы перейдём к боевым, оборонительным действиям.
Вы говорите о России, но Латвия граничит, в том числе, и с Беларусью. Мы связались с вами из Даугавпилса, где накануне началась специальная операция пограничников. Учитываете ли вы угрозу со стороны режима Лукашенко?
Когда я говорю о России, я имею в виду и Беларусь, поскольку, как вы справедливо отметили, Латвия граничит с этой страной, в военном плане мы не разделяем Беларусь и РФ. Мы расширили присутствие в Даугавпилсе и взаимодействуем с одной из бригад Земессардзе (Национальнай гвардия Латвии) на востоке и юго-востоке страны. Это масштабируемое обязательство: сейчас здесь находится примерно взвод, но при необходимости его можно развернуть до стрелковой роты или даже на определённое время направить батальон. Конкретный масштаб будет зависеть от графика учений и от того, какие силы бригада сможет выделить и перебросить вперёд.
В долгосрочной перспективе мы планируем разместить больше сил ближе к восточной границе — как с Беларусью, так и с Россией. Как командир я могу сказать точно, что при нынешнем планировании мы учитываем и возможные действия Беларуси.
Насколько важно сотрудничество с Национальными вооружёнными силами Латвии и Земессардзе? 11 августа мы посетили 3-ю бригаду Земессардзе в Резекне, там нас заверили в тесном сотрудничестве с вами.
Прежде всего, как НАТО мы ничего не можем делать в Латвии, не установив доверительных отношений с латвийцами. Это их страна, не моя: мы пришли сюда как союзники. Я сказал старшим офицерам бригады, что при выполнении задач по сдерживанию мы будем продвигаться с той скоростью, с какой укрепляется доверие латвийских властей и местных жителей.
Мои важнейшие партнёры с момента прибытия — 2-я и 3-я бригады Земессардзе. Они расположены на востоке Латвии и в случае возможного российского или белорусского вторжения первыми среди формирований латвийской армии столкнутся с угрозой. Поэтому, когда им потребуется помощь многонациональной бригады, именно туда я направлю свои силы. Поддержка может включать вертолёты для учений, а также инженерных специалистов, которые консультируют латвийских коллег и помогают планировать систему заграждений и Балтийскую линию обороны. Так НАТО расширяет своё присутствие на востоке в поддержку Латвии и одновременно выполняет задачи по обеспечению уверенности и сдерживанию.
И последнее, что я скажу о наших отношениях с Латвией. Трудно представить большее проявление доверия, чем приглашение друга помочь защитить твою страну. Для моей бригады такой основой, позволяющей действовать и сотрудничать с латвийцами, служит доверие латвийских властей и местных жителей.
Латгалия — особый регион: например, в Даугавпилсе более 80% жителей говорят по-русски и часто пользуются русскоязычными источниками информации, нередко подвержены пропаганде РФ. Как работаете с местным населением?
Я согласен с вашей оценкой: в силу культурных особенностей население Латгалии сильнее подвержено российской дезинформации. Она распространяется через Telegram, Facebook и другие электронные площадки, а также через радио и российские СМИ. Но вскоре после прибытия сюда я понял принципиально важную вещь: русский язык сам по себе не означает лояльности Москве. Язык может отражать культурную принадлежность, но она необязательно равна политической поддержке.
Вместе с тем в регионе есть небольшая, но стойкая группа сторонников Путина. Поэтому расширение нашего присутствия на востоке мы начали именно с Латгалии. Одна из проблем здесь — недостаток информации о том, чем занимается НАТО, поэтому мы стремимся общаться с населением и наглядно показывать серьёзность нашего присутствия. Во всех без исключения докладах выдвинутых вперёд подразделений говорится, что при контактах с местными жителями многие молодые люди хотят больше узнать об альянсе. Мы не видим у них враждебности — скорее вопросы, удивление и интерес.
Я хочу развивать эти контакты и время от времени направлять на восток больше военнослужащих, чтобы активнее рассказывать людям о НАТО. Командир расположенной в регионе 3-й бригады Нацгвардии Латвии сам родом из Латгалии и хорошо знает местную динамику. Размещение наших сил поддержали власти нескольких муниципалитетов, которые были заинтересованы в нашем присутствии. Это говорит об интересе и определённой поддержке, хотя люди не всегда готовы выражать её открыто. Мы здесь, чтобы информировать население и поддерживать действия Латвии в Латгалии, да, и это непросто.
Как бригада готовится к гибридным угрозам в Латгалии — вторжениям беспилотников, пограничному кризису и информационному воздействию?
Это очень актуальный вопрос. Я неоднократно говорил своим военнослужащим и старшим офицерам, что мы уже сейчас находимся в гибридной среде. Мы сталкиваемся с вторжениями беспилотников, попытками диверсий на объектах инфраструктуры в Латвии и шпионажем. Возникают самые разные ситуации.
Можете привести недавние примеры саботажа в Латвии?
Конкретных примеров у меня нет, но я могу сказать, что предпринимались попытки повредить не объекты НАТО, а важнейшую местную инфраструктуру. Они не увенчались успехом, однако угроза диверсий совершенно реальна. Мы уже действуем в гибридной среде, и один из её ключевых факторов — беспилотники. Бригада поддерживает правительство Латвии и помогает обнаруживать и отслеживать дроны, залетающие в страну. В этой сфере мы принимаем активное участие.
При этом мы не вмешиваемся в работу местных правоохранительных органов, поскольку это не наша роль. Например, миграционный кризис на юго-востоке страны, особенно на границе с Беларусью, — дело полиции и других местных служб, а не Многонациональной бригады.
Если бы мне пришлось перебросить всю бригаду на восток для обороны страны, такой сценарий, вероятно, начался бы с крайне напряжённой гибридной обстановки и применения на востоке сил специальных операций. В этот момент моей главной задачей было бы сохранить боеспособность бригады и свободу манёвра, чтобы применить силы в нужное время и в нужном месте, одновременно взаимодействуя с латвийскими властями при развитии кризиса. Мы это отрабатываем.
Я регулярно получаю доклады об этой обстановке. Сообщения СМИ и открытые материалы аналитических центров и исследователей также подтверждают случаи диверсий, шпионажа, вторжений беспилотников и информационных манипуляций — попыток исказить факты и убедить людей, что действительность не соответствует их собственному восприятию. Особенно часто это происходит в Латгалии — регионе, который, как вы уже сказали, преимущественно говорит по-русски.
В бригаде служат военные из многих стран, включая Канаду и Польшу. Как они становятся единым подразделением, и какова роль польского контингента?
Да, разумеется. В бригаде представлены 14 стран. Контингенты сменяются каждые шесть месяцев и до прибытия сюда, как правило, не тренировались вместе. Поэтому первые два месяца уходят на формирование единой команды, налаживание совместной работы и отработку управления всеми подчинёнными силами. Сейчас в составе бригады десять подразделений.
Среди крупнейших — многонациональная боевая группа с польскими, испанскими, итальянскими и канадскими военнослужащими, а также датская боевая группа, которую по ротации сменяет шведская.
В штабе служат несколько польских офицеров. Основной вклад Польши — около 123 военнослужащих: по сути, это танковый эскадрон с машинами Leopard в составе многонациональной боевой группы. Сильная сторона польского контингента в том, что он приезжает полностью готовым к работе. Польша направляет в штаб компетентных, квалифицированных офицеров, которыми я очень доволен.
Не менее важны польские танки Leopard: показатель их технической готовности составляет 100%. За этой цифрой стоят серьёзные вложения и постоянная работа, обеспечивающая исправность машин. Я привожу этот показатель, чтобы подчеркнуть: и бригада, и Польша относятся к задаче со всей серьёзностью. Я очень доволен поддержкой со стороны Польши.
Эдуард Жолуд
Аудиоверсию интервью с канадским полковником Дэвидом Брасаром слушайте в добавленном звуковом файле.