Российский оппозиционный политик Михаил Ходорковский считает, что прошедшие выборы в Госдуму России были важны для Путина. Он объясняет это тем, что власть президента во многом держится на силовиках — буквально «на штыках». Если раньше Путин мог говорить силовикам: «Вы держитесь на моём рейтинге», то теперь, на фоне войны, рейтинг снижается. И силовики могут сказать: «Вашего рейтинга уже нет, вы держитесь только на нас». Возможен ли в России переворот по такому сценарию?
Власть Путина, к сожалению, держится не только на штыках. Она также опирается на деньги, которые выплачиваются определённым группам населения для сохранения стабильности и поддержки. Кроме того, есть пропаганда, индоктринация и государственная идеология — формально её нет, поскольку Конституция запрещает государственную идеологию, но де-факто она уже существует.
Люди не видят альтернативы, и пока они её не увидят, я не думаю, что возможны серьёзные протесты или переворот. Пока силовикам хорошо живётся при Путине, у них нет особых причин менять ситуацию. Чтобы изменить их расчёты — причём не только силовиков, но и гражданской элиты, представителей власти и бизнеса, — необходима достаточно жёсткая политика, в том числе, санкционная. Они должны понять, что без Путина им может быть значительно лучше, чем с ним. Пока этого не произошло.
Кроме того, элита боится. Все понимают, что находятся под наблюдением силовых структур. При этом силовики получили достаточно большую свободу — в том числе, в вопросах репрессий, личного и корпоративного обогащения, а также передела собственности. Поэтому я пока не вижу предпосылок для того, чтобы кто-то внутри системы действительно взбунтовался.
То есть многое зависит от того, насколько сильной сама система выглядит в глазах общества?
Безусловно. Это очень трудно оценивать, потому что феномен поддержки авторитарной власти во многом связан с восприятием её силы. Пока люди считают, что власть сильна, способна всё контролировать и всех запугивать, система может сохраняться довольно крепко.
Но если в какой-то момент возникает ощущение, что власть не настолько сильна, как казалось, начинается постепенный демонтаж этой системы. Поэтому фактор восприятия очень важен и, на мой взгляд, часто недооценивается.
А что может остановить войну в Украине? Мы видим, что Киеву не хватает оружия, поддержка со стороны некоторых стран ослабевает, а санкции, хотя и работают, не дают быстрого результата. Означает ли это, что война может продолжаться ещё долго?
Я думаю, Путин готов пожертвовать практически всем ради продолжения войны. Как бы абсурдно это сегодня ни звучало, для него победа в этой войне — даже при отсутствии очевидных рычагов для её достижения — является не только вопросом сохранения власти, но и вопросом личной физической безопасности. Для него это буквально вопрос жизни и смерти. Поэтому он не будет легко уступать или отступать.
Другой вопрос — что делать с его окружением. В российской правящей элите есть люди, которые хотели бы нормально жить и, в значительной степени, не заинтересованы в продолжении этой политики. Поэтому важно изменить расчёты этих людей. Если наступит момент, когда они решат, что с Путиным им намного хуже, чем без него, даже несмотря на неопределённость, тогда появится шанс на изменение власти.
Санкции. Они действительно не работают?
Я не хотела сказать, что санкции не работают. Они работают, просто слишком медленно. Проблема, в том числе,в их реализации и контроле за соблюдением ограничений. Здесь ещё очень многое можно улучшить.
Возможные политические изменения в Европе. Путин рассчитывает на приход к власти правых сил?
Конечно, это усложняет ситуацию, и Путин на это рассчитывает. Но я не думаю, что даже приход правых сил к власти в отдельных европейских странах автоматически приведёт к резкому изменению политики в отношении Украины.
Особенность европейской политики заключается в том, что перед выборами политики могут предлагать довольно радикальные планы и идеи, чтобы мобилизовать избирателей. Но после выборов, когда необходимо работать внутри государственных институтов и формировать коалиции, эти позиции часто становятся более умеренными. Поэтому нельзя заранее утверждать, что Европа оставит Украину без поддержки в случае прихода правых партий к власти.
Есть и парадоксальный фактор: Путин сам помогает Европе сплачиваться. Чем активнее Россия усиливает эскалацию против европейских стран и НАТО, в том числе, на восточном фланге, тем больше Европа осознаёт масштаб угрозы.
Диверсии, агентурная деятельность и другие действия России заставляют европейские страны предпринимать шаги, которые ещё несколько лет назад казались невозможными. Чем сильнее Россия давит, тем больше европейские государства инвестируют в собственную безопасность и пытаются предотвратить дальнейшую российскую эскалацию.
Но насколько этого достаточно, чтобы остановить возможную следующую войну?
Это большой вопрос. Здесь важен не только военный фактор, но и психологический, который часто недооценивают.
Что вы имеете в виду?
Насколько я понимаю логику Кремля, там видят, что НАТО колеблется, и что внутри альянса существуют разные мнения о том, как реагировать на действия России. Некоторые политики считают, что с Россией нужно разговаривать, и что переговоры имеют смысл.
Я не думаю, что в Польше многие из тех, кто хорошо понимает ситуацию, считают переговоры самоцелью. На мой взгляд, многое будет решаться на поле боя, а также в российской экономике и финансовой системе. Поэтому с переговорами нужно дождаться момента, когда Россия осознает, что уже не может добиться своих целей силой, и сама придёт к Украине с приемлемым предложением.
При этом демократическая политическая культура устроена так, что люди склонны искать компромисс и считать, что даже в конфликте необходимо разговаривать. И это естественно: война и прямое военное столкновение — действительно худший сценарий. Но проблема в том, что Россия уже несколько лет ведёт против нас войну. Её часто называют «гибридной», но я не очень люблю этот термин, потому что он размывает суть происходящего.
Это просто война. Другое дело, что Россия пока ведёт её не только с помощью танков и ракет, но и посредством дезинформации, кибератак, агентурной деятельности, шантажа и психологического воздействия. В российской стратегической культуре граница между войной и миром, между кинетическими и другими формами противостояния размыта. Именно это необходимо понимать, оценивая действия Кремля и возможные сценарии дальнейшей эскалации.
Лариса Задорожная