Пан Михал вернулся из поездки в Техас и Вашингтон, посвящённой в том числе изменениям в американской доктрине национальной безопасности. Начнём как раз с вашего свежего опыта. Вы недавно вернулись из Вашингтона, верно?
— Да, действительно. В последние месяцы у меня дважды была возможность побывать там. И действительно, у меня была возможность в Вашингтоне, говоря прямо, вблизи посмотреть, как на практике реализуется американская доктрина безопасности, а также как выглядят комментарии и мнения относительно направлений внешней политики нынешней администрации президента США Дональда Трампа.
— С точки зрения Вашингтона, Соединённые Штаты действительно уходят из Европы или, скорее, меняют модель своего присутствия там: меньше ответственности за всю Европу, но более сильное присутствие в нескольких выбранных государствах?
— И то, и другое. Американцы уже очень давно говорили о том, что прежняя формула присутствия американских войск в Европе постепенно себя исчерпывает. Это связано с тем, что изменилась глобальная ситуация. В XXI веке главным противником Соединённых Штатов является Китай. Уже администрация Барака Обамы более десяти лет назад в опубликованной стратегии национальной безопасности заявляла о так называемом повороте к Азии, то есть о сосредоточении основного внимания именно на Китае как на государстве, которое в ближайшей перспективе может прямо бросить вызов Соединённым Штатам Америки. Поэтому те изменения, которые сегодня на самом деле реализует Трамп, как мне кажется, не должны быть таким уж большим сюрпризом, особенно для западноевропейских политиков.
Что касается сокращения войск, о котором заявляет нынешняя администрация Трампа, — кстати, недавно Европу посетил Элбридж Колби, один из создателей этой стратегии, — появилась информация о том, что численность военнослужащих может быть сокращена даже на 30%. Это обусловлено несколькими причинами. Во-первых, это именно глобальная причина. Европа перестала быть главным театром, главным пространством, где Соединённые Штаты противостояли Советскому Союзу. Во-вторых, это, конечно, также военные вопросы. В данный момент нет непосредственной угрозы со стороны Германии или Италии, поэтому нет и причин содержать там настолько крупные военные силы.
В-третьих, здесь также играют роль экономические вопросы. Нужно помнить, что, хотя у американцев есть несколько сотен баз по всему миру, содержание этих баз стоит денег. А мы знаем, что американцы сейчас ищут различные возможности для экономии. Поэтому в такой ситуации сокращение присутствия в Западной Европе, по сути, является абсолютно рациональным. И, я ещё раз повторю, не должно удивлять. В то же время из-за продолжающейся войны в Украине, из-за агрессии России, из-за политики России по отношению к её соседям представляется вполне обоснованным, чтобы войска НАТО, в данном случае прежде всего американские войска, разместились ближе к границе с Россией.
И в данном случае речь действительно прежде всего идёт о Польше в силу её стратегического положения. Однако нужно помнить — и будем надеяться, что польские политики будут это учитывать, — что присутствие американских войск в Польше также отвечает интересам американцев. Поэтому здесь стоит жёстко вести переговоры, чтобы условия этого присутствия были максимально выгодными, потому что американцы наверняка не покинут Европу на 100%.
— Но здесь также важен тот момент, что Польша платит за эту базу и за американских военнослужащих. При этом и с польской стороны, и из Белого дома мы пока слышим лишь о зелёном свете на строительство. Но это ещё не строительство базы. Пока это только слова.
— Мы должны помнить, что президент Трамп любит менять своё мнение. И тот факт, что пока мы имеем дело только с заявлениями, свидетельствует о том, что этот проект находится на очень ранней стадии. То есть, как вы сказали, он может попросту не состояться.
— Пентагон развивает формат так называемой Bergen Group, в которую входит Польша, но не входят, например, Франция, Великобритания или страны Балтии. Для Варшавы это может выглядеть как повышение статуса. Но не становится ли положение одного из ключевых союзников Вашингтона опасным, если ценой этого становится разделение НАТО на государства первой и второй категорий?
— Здесь нужно обратить внимание на два элемента. Во-первых, этот проект, именно в Бергене, является определённой попыткой или одним из элементов реформы НАТО. И здесь, так же как в случае с поворотом к Азии, как в случае с присутствием американских войск в Европе, так и в целом в отношении самого НАТО, в Вашингтоне уже много лет ведутся дискуссии о реформе Североатлантического альянса. Мы должны понимать, что НАТО была создана как оборонительный пакт против Советского Союза.
Более трёх десятилетий мы уже не имеем дела с угрозой со стороны Советского Союза, поэтому представляется естественным, что НАТО также должно подвергнуться определённой реформе. И в Вашингтоне это обсуждается. Есть различные идеи. Например, говорится о так называемом НАТО 3.0, где эта структура выглядела бы несколько иначе. Поэтому действия такого рода также не должны вызывать удивления. Во-вторых, говоря о союзниках первой или второй категории, я вернусь к тому, что сказал ранее.
В действительности до сих пор у нас фактически существовало разделение на союзников первой и второй категории, потому что к первой категории относились старые члены НАТО — те, у кого были постоянные американские базы. Ко второй категории относились государства Центральной и Восточной Европы, которые вступили в Альянс после 1999 года. Однако это разделение внутри НАТО на самом деле также обусловлено просто различиями в национальных интересах отдельных государств. Мы прекрасно видим, что, например, Испания или Португалия не слишком активно участвуют в помощи Украине, поскольку не ощущают непосредственной угрозы со стороны России.
Алексей Бурлаков