В Варшаве в Музее истории Польши открылась выставка «За чем стоит эта очередь? ПНР в музыкальном зеркале». Это рассказ о периоде Польской Народной Республики через призму музыки. Выставка посвящена четырём десятилетиям польской музыки и той роли, которую она играла в жизни Польши в коммунистический период, — говорит директор Музея истории Польши Марцин Напюрковски.
Марцин Напюрковски: Мы начинаем с 1944 года — с 22 июля. Это первая дата, которая появляется в нашей хронологии. А заканчиваем повествование 1989 годом. Мы прослеживаем десятилетия и разные музыкальные жанры: от джаза и биг-бита до авторской песни и бардовской музыки, а затем — до фестиваля в Яроцине и взрыва популярности рока, панк-рока и даже металла.
Главный куратор выставки Кшиштоф Банах поясняет, откуда в её названии фраза «За чем стоит эта очередь».
Кшиштоф Банах: Это название мы позаимствовали из стихотворения Эрнеста Брыля, позже оно превратилось в песню, которую исполнила Крыстына Пронько в спектакле «Колядная ночка». Это было незадолго до введения военного положения в Польше в декабре 1981 года. Эти слова, во-первых, очень хорошо описывают реалии Польской Народной Республики, то есть обращают внимание на экономические реалии и трудности, которые приводили к тому, что перед магазинами выстраивались очереди, а также перед различными местами, связанными с покупками. Это название является своего рода эмблемой, ведь очередь вообще — один из символов ПНР. Поэтому, чтобы рассказать о ПНР с помощью музыки, вряд ли можно найти более подходящее название: оно взято из песни и одновременно определённым образом отражает очень важные элементы повседневной реальности ПНР.
Так как же выставка рассказывает об этой реальности? Как песни задействованы в этом повествовании?
Кшиштоф Банах: Прежде всего, мы любим подчёркивать, что это не выставка о музыке, а выставка о ПНР, то есть об истории Польской Народной Республики. Мы рассказываем об этой истории с помощью музыки — так же, как можно было бы рассказывать её с помощью различных сфер жизни, с помощью истории отдельных людей и общества в целом. Эта история, конечно же, является и повествованием о политических событиях, но нас прежде всего интересует рассказ о человеческих судьбах: о том, как люди жили в той системе, какие ограничения она создавала и какие рамки задавала для общественной жизни.
Мы используем песни — не только оригинальные произведения, тексты которых представлены на выставке, сами композиции также можно послушать. Всего в экспозиции более ста песен. Есть также экспонаты, связанные с артистами, их поклонниками и политическими условиями того времени. Выставка состоит из восьми частей. Мы последовательно рассказываем об уходящем довоенном мире, о первых послевоенных годах, о хозяйственных и экономических трудностях, о цензуре, о революции биг-бита, о радио и о разных уровнях приобщенности к радиослушанию. Мы рассказываем о кабаре, большой эстраде и последнем десятилетии ПНР, когда развивалась альтернативная молодёжная сцена.
Какие экспонаты можно увидеть на выставке? Что сопровождает эту выставку визуально?
Кшиштоф Банах: В экспозиции у нас более трёхсот экспонатов. Это на 99% оригинальные предметы из собраний Музея истории Польши, а также из нескольких учреждений, которые с нами сотрудничают. Кроме того, это предметы, предоставленные музыкантами или коллекционерами, связанными с музыкальным миром, а часто — и их семьями.
Среди наиболее важных экспонатов, это, в частности, коллекция предметов, связанных с Мечиславом Фоггом. Например, его пианино из кофейни, которую он основал на руинах Варшавы в 1945 году. У нас есть двенадцатиструнная гитара Марыли Родович, есть её сценические костюмы. Есть также сценические костюмы Мечислава Фогга, Ирэны Яроцкой, Уршули Сипиньской. Экспонаты, связанные со студией «Золотая скала», «Кабачок под баранами» и многие-многие другие. Это действительно очень ценные предметы, которые зачастую вообще впервые представлены в музейных учреждениях.
Марек Стремецки, автор идеи и один из кураторов выставки, отмечает, что в экспозиции представлены инструменты, благодаря которым в те времена звучала музыка.
Марек Стремецки: Мы очень гордимся тем, что великие артисты и их потомки согласились предоставить нам эти экспонаты. Семья Гинтровского передала действительно очень ценную гитару. Она, как говорят, изрядно потрёпанная, — это именно тот инструмент, на котором он исполнял свои самые известные произведения. Конечно, не могло обойтись и без музыки. Из музыкальных автоматов зазвучат песни Тадеуша Хылы, Войцеха Млынарского и других артистов тех лет. Всего на выставке можно послушать около 120 произведений целиком.
Один из залов выставки посвящен цензуре и цензорам, а также тому, как музыкантам и другим артистам удавалось обходить ограничения в коммунистические времена.
Кшиштоф Банах: Цензура была очень важным аспектом жизни в ПНР. Ей, в сущности, подвергались все творческие работники, включая музыкантов и авторов текстов. Через сито цензуры было трудно провести темы, которые были нежелательны для партии. Написание текстов требовало определённого умения обращаться со словами — так, чтобы слушатели понимали смысл высказывания, смысл песни или текста, а цензор — говоря проще — либо пропустил этот текст, посчитав его неопасным, либо просто не смог распознать его скрытый смысл.
И действительно, авторы этих текстов — будь то тексты для кабаре или песен — были настоящими мастерами слова. Они умели создавать произведения в невероятно сложных, политически ограниченных условиях, но при этом они часто использовали такие выразительные средства, что действительно важные сообщения или смыслы всё равно доходили до адресатов, несмотря на цензуру.
Цензура, конечно, касалась и самих программ и выступлений: она могла исключать из концертной программы отдельные номера, лишать сцены непокорных артистов, влиять на то, как выглядели обложки или какими тиражами выпускались музыкальные издания.
Так что действительно, в тоталитарной системе это была сфера, которая, по сути, ограничивала каждый аспект творческой деятельности.
Выставка показывает, как артисты справлялись с цензурой, о чём они пели и насколько разнообразной была их музыка:
Марек Стремецки: Рассказ о Польской Народной Республике через музыку имеет две стороны. Одна — это официальная, пропагандистская музыкальная история. Есть и другая, менее официальная, где артисты — почти все — вступают в игру с цензурой, которая заключается в следующем: мы пишем, сочиняем музыку, а потом посмотрим, что будет дальше.
Есть зал, который рассказывает о зарождении джаза в послевоенной Польше. Джаз стал первой музыкой, которую коммунистическая партия фактически объявила запретной и нежелательной. Его связывали с Западом, а в период сталинизма, до середины 1950-х годов, действовала очень сильная антизападная пропаганда. Со временем играть джаз становилось невозможно, и он ушёл в подполье.
Кшиштоф Банах: На самом деле разновидностей запрещённой, нежелательной музыки было несколько. ПНР не была однородной на всём протяжении своего существования. Её можно условно разделить на несколько важных периодов. Границы между ними, конечно, будут весьма условными, и в каждом из этих периодов существовала своя непокорная музыка.
В первые послевоенные годы, в период наиболее жёсткого сталинизма, это был именно джаз — музыка, пришедшая из США и ассоциировавшаяся с Соединёнными Штатами, а значит, по терминологии тогдашней пропаганды, с империалистами.
Действительно, примерно в первое десятилетие после войны джаз был неприемлем, его вытесняли из общественного пространства, в том числе из радиоэфира. Со временем, после политической «оттепели» 1956 года, ограничения стали ослабевать.
Позже, в конце 1950-х и в 1960-е годы, эту роль непокорной музыки взял на себя биг-бит — первая по-настоящему молодёжная музыка. Затем это были артисты, связанные с оппозицией. А в конце периода — альтернативная сцена: панк, регги, металл и другие новые музыкальные жанры, которые прежде всего предлагали молодёжи определённое пространство свободы.
Коммунистическая партия действительно стремилась контролировать каждый аспект жизни, каждую сферу, связанную с художественным творчеством, где пропаганда могла каким-либо образом укорениться и направить это творчество на достижение идеологических целей партии.
А тема Советского Союза прослеживается на выставке? Ведь именно в СССР была запущена машина цензуры?
Кшиштоф Банах: Конечно! Нельзя говорить о влиянии Коммунистической партии, не говоря о влиянии Советского Союза. О зависимости от СССР посетители узнают практически с первых минут на выставке — из экспонатов, архивных материалов и текстов. Мы говорим об экономической зависимости, о построении нового общества и новой экономики по советскому образцу, а также о пропаганде, выстроенной по аналогичной модели, подобной той, что господствовала в Советском Союзе.
Некоторые механизмы, связанные с цензурой, также были заимствованы. И всё же существовали различия. Польша, как иногда говорят, считалась «самым весёлым бараком в лагере». Это означало, что у нас существовали определённые пространства свободы — например, в сфере распространения музыки. У нас было такое явление, как музыкальные открытки, которые давали доступ к западной музыке.
Несколько иначе обстояло дело и с доступом к радио. Мы могли принимать «Радио Люксембург», а также, среди прочего, «Радио Свободная Европа». Его глушили, но всё-таки каким-то образом слушать его было возможно. Несколько иной была также роль и положение оппозиции по отношению к коммунистической власти. Эти пространства относительной свободы часто были временными: происходило то ослабление, то новое затягивание узды.
Словом, на выставке «За чем стоит эта очередь? ПНР в музыкальном зеркале» в Музее истории Польши можно погрузится в нюансы — политические и культурные и, безусловно, музыкальные.
Ирина Кудрявцева