В конце прошлого года, по инициативе Первой леди Польши Марты Навроцкой, на благотворительный аукцион было выставлено её платье.
Именно в этом наряде Первая леди появилась на двух официальных церемониях. Её выбор широко обсуждался, а сама ситуация вызвала непонимание и волну хейта. Жест передачи платья на благотворительные цели придал всей этой истории совершенно новый контекст. Платье, ставшее объектом публичной критики, сегодня является символом силы, доброты и эмпатии.
Доход от аукциона — платье продали за 10 750 злотых — пошел на поддержку и реабилитацию подопечных фонда «Вставай, Алиция!» (Wstawaj Alicja) Это люди с неврологическими формами инвалидности, для которых реабилитация зачастую является единственным шансом на восстановление утраченных функций или замедление развития заболевания.
Начало истории о фонде под названием «Вставай, Алиция!» довольно грустное, даже трагическое. Алиция – это имя дочки Агнешки и Войцеха Мазурек. В феврале 2018 года 17-летняя девушка попала в страшную автомобильную аварию, затем в состоянии глубокой комы прожила еще почти два года. Родители Али никогда не сдавались и делали все, чтобы помочь своей дочери, сначала «проснуться», то есть выйти из комы, а затем, когда это случилось, вернуть к нормальной жизни. Но Алиция ушла из жизни практически сразу после открытия её родителями Центра неврологической реабилитации и Фонда «Вставай, Алиция!» в местности Турка под Люблином, рассказывает Агнешка Мазурек, мама Алиции:
Фонд вместе с центром был создан, можно сказать, по зову сердца. В начале речь шла, главным образом, о спасении нашей дочери после автомобильной катастрофы. После аварии Алиция была в коме, в вегетативном состоянии, совершенно без контакта с внешним миром. Мы с мужем ездили по разным медицинским центрам, хотели обеспечить ей как можно лучший уход. Мы понимали, что какое-то время мы сможем это делать, но долгое время мы просто не сможем это вытянуть финансово. Муж работал тогда в строительном секторе. И нам пришла мысль, что мы можем сами построить центр реабилитации — маленький, для потребностей Алиции и, возможно, еще для какого-то пациента. Вот так это было, просто спонтанно родилась такая идея. А от идеи до реализации потребовалось немного времени, буквально через неделю мы уже начали копать фундамент. Ситуацию нам упростил тот факт, что у нас уже был участок с разрешением на строительство. Все происходило очень быстро, через 11 месяцев мы уже открыли центр. А фонд… Его создание тоже было связано с обеспечением ухода за Алицией. Есть люди, которые нас превозносят, что, мол, мы сделали что-то невероятное. Но с нашей стороны это не был альтруизм, не было чего-то возвышенного, мы просто хотели спасти нашего ребенка. То, что при случае еще кто-то воспользуется услугами центра и помощью фонда, было в далеких планах. Для нас важна была только Аля.
Практически сразу же после открытия её родителями Центра неврологической реабилитации Алиция ушла из жизни…
Видимо, где-то сверху было так запланировано, что Аля не воспользовалась услугами этого центра. Она была на официальном открытии центра и… ушла в мир иной. Помню, как мы с мужем очень спешили, старались как можно быстрее открыть центр. Муж тогда не мог себе пояснить, почему он так спешит с открытием. И после того, как Алиция умерла, мы поняли, что если бы не было официального открытия с Алей, то и этого места, каким оно стало, не было бы. Мы никаким образом не были связаны с медициной, работали совершенно в других сферах, это не было связано ни с нашей профессией, ни с нашими умениями. Я, когда видела на руках пятна от малины, то теряла сознание, думая, что это кровь; я не умела даже забинтовать палец. А потом выполняла самые разные процедуры по уходу за Алей, до сих пор мне сложно в это поверить. Я была бухгалтером, муж Войтек был парикмахером и занимался строительством. Тем более, что Аля нас оставила, а центр, казалось, нам уже не нужен. Тогда мы решили, что он должен работать как завещание Алиции. Решающее значение для нас имело то, что, когда Аля была в коме, мы получили очень много помощи от людей, самых разных — от друзей, знакомых, родственников, а также от совершенно чужих. О случае с нашей дочкой они узнавали из разных источников: об этом писали СМИ, показывали по телевидению, ну, и сарафанное радио делало свое дело. У Али было очень много друзей, они рассказывали своим знакомым, а те своим, и так распространялась информация, ведь Люблин не такой уж большой город. Очень многие знали о нашем случае. Мы с мужем считаем, что помощь, которую мы получили, ничем нами не заслуженная, она евангельская. Я постоянно задумывалась, способна ли я к такому самопожертвованию и такой преданности другому человеку, какая была у людей, которые нам несли помощь и поддержку. Это наш долг благодарности, который мы никогда не сможем отдать. Мы пытаемся это делать посредством нашего центра и фонда. Мы не черпаем из этого доходов, это благотворительная деятельность. Мы рады, что хоть как-то можем помогать другим. У нас есть опыт, это теперь нам близко; что пережили, то пережили.
Центр нейро-реабилитациии в местности Турка — это не только медицинское учреждение.
Центр, как говорит его название, занимается нейрореабилитацией, наши пациенты — это люди с неврологическими заболеваниями. Это частный медицинский центр, услуги здесь платные. А фонд существует для того, чтобы поддерживать тех, кто не может себе позволить такое лечение. А таких, к сожалению, очень много. У нас работают очень хорошие специалисты, процедуры на высоком уровне. Возрастных ограничений для пациентов нет. Диагнозы — разные: церебральный паралич, инсульт, рассеянный склероз, все, что связано с неврологией. У нас были очень тяжелые случаи, когда пациентов нигде в Польше не принимали на лечение, а они начинали лечение у нас. Была девочка, которая родилась с желудком снаружи… мы её приняли, сейчас ей два года, просто чудо, такая бойкая, танцует. Уже сняли перевязку с животика, у нее уже нормальная кожа. Это что-то невероятное.
Агнешка Мазурек говорит, что фонд не проверяет тех, кто обращается к ним за помощью, действительно ли у них нет средств на лечение, это лежит на совести пациентов и их родственников:
Если у кого-то в семье есть больной — ребенок или пожилой человек — то это видно, мы принимаем пациента с диагнозом. Но если он обманет нас, что у него нет денег, то даже, если это и имело место, то таких случаев, думаю, немного. Фонд получает финансовую поддержку от людей, которые помогали еще Алиции, поддерживали нас с самого начала — её знакомые, друзья, подружки, сейчас это работающие молодые люди, студенты, они каждый месяц перечисляют деньги на счет фонда, пожертвования, какие-то средства получаем с программы, когда налогоплательщик перечисляет 1,5% от налогов на какой-то благотворительный фонд. Но самое большое финансирование фонда мы получаем от Государственного фонда реабилитации инвалидов и правительственных проектов. Скажу честно, нам нелегко в плане поиска финансов, мы ищем волонтеров, с возможностью трудоустройства в дальнейшем. Но самое главное для нас, чтобы такой человек делал эту работу от чистого сердца.
А я добавлю, что супруги Агнешка и Войцех Мазурек, основатели фонда «Вставай, Алиция!», часто предоставляют свой дом пациентам на время реабилитации, а сами куда-то уезжают на это время.
Ирина Кудрявцева