Ирина Завиша: Уважаемые радиослушатели, у нас в гостях Марек Ранзивон – президент Польского ПЕН-центра. Вероятно, многие его знают также как директора Польского культурного центра в Москве в 2009-2014 годах. Марек Радзивон – знаток России, а поскольку он профессиональный историк, то речь пойдёт об истории. Но не столько об исторических событиях, сколько об интерпретации истории в современной России.
И начну я с вопроса: как, на ваш взгляд, изменилось отношения к истории после прихода Путина к власти?
Марек Радзивон: Естественно оно изменилось очень сильно. Надо сказать совсем очевидную вещь: отношение поменялось в худшую сторону. Это всем, даже не специалистам, видно. Это процесс постепенный, но уже в самом начале 2000-х годов, когда правление Путина было, ну скажем так, не очень уверенным, когда ещё не все рычаги у него в руках были, и когда ещё можно было говорить о свободной прессе в России, даже тогда уже такие попытки были. И они со временем усиливались и ускорялись. То, что происходит сейчас, вообще сложно назвать даже фальсификацией истории. Это вообще со словом «история», «историография» не связано. Это просто чистая, вульгарная пропаганда.
А какие, на ваш взгляд, исторические события наиболее часто подвергаются искажениям, скажем так, в официальной российской риторике?
Марек Радзивон: Ой, знаете перечень этих событий был бы очень-очень длинным, и я уверен, что нашей передачи не хватило бы для того, чтобы обозначить хотя бы действительно самые главные. Но в самых таких общих рамках надо сказать, что это главным образом ХХ век, тут искажений самой большое количество. Хотя не только... 2014, 2015 годы, то есть, аннексия Крыма и тогдашнее начало войны с Украиной в марте 2014 года – это тоже такой исторический нарратив про «русский», «российский» Крым ещё со временем Екатерины. Вдруг тогда Екатерина появлялась довольно часто, чтобы подтвердить, что «Крым вовсе не украинский, что он всегда был российским». А пока он не был российским, он вообще был Terrae Incognitae. Но если действительно назвать самые важные моменты, точки, события, то это Вторая мировая война, которую в Российской Федерации, в России, в Советском Союзе всегда называли Отечественной войной. Так, чтобы подчеркнуть, что это не Вторая мировая война в таком понимании, в каком понимает её весь остальной мир, в каком понимании помнит её европейская, западная историография, не советская, по крайней мере. То есть, в тогдашних учебниках, а на самом деле и всегодняшних тоже – это единый учебник, по которому учат сейчас школьников в Российской Федерации – Вторая мировая война, то есть, «Отечественная» война началась только в июне 1941 года. А то, что было раньше, это не было никакая война на самом деле, а скорее, конфликт западных «буржуазных» стран. Дело не только в подмене фактов, а в таком подсознательном даже подчёркивании, что «мы особые», что мы не такие, как все. У всех Вторая мировая война может быть с 1939, пусть они себе там думают, как хотят, но мы особые, у нас другой путь, у нас другая история, и вообще мы во всём исключительные, в том числе и в памяти, и в историографии, в истории, в прошлом.
Естественно и люди, которые занимаются историческими науками профессионально, и учителя истории, а на самом деле все кто более-менее заинтересован книгами какими-то гуманитарными, понимают что такие самые главные, знаковые моменты – это пакт Молотова-Риббентропа, это Катынь – вещь не исключительная, увы, в истории террора в Советском Союзе, но как раз в Польше известная по понятным причинам, очень хорошо. Но это тоже и понимание того, что принёс Европе 1945 год. И на самом деле, это та же самая новейшая история, то есть отношение российской нынешней историографии, например, к Будапешту в 1956 году, к Праге в 1968 году, к военному положению в Польше в 1981 году, и так далее, включая войну в Афганистане в 1980-е годы. Я также не открою не открою никакой тайны, что даже в самом новом учебнике для российских школьников 10-11 классов эта так называемая «специальная военная операция» никакая не война.
В общем, не российская историография, а российская пропаганда, которая работает в области истории, я бы так сказал, иногда молчит про некоторые факты, иногда придумывает факты, которых не было, иногда соглашается с реальными фактами, но интерпретирует их совсем иначе, чем оно было на самом деле. А кроме того идёт ещё, что я и раньше сказал, такая подсознательная работа. Ну вот для для короткого примера, самого элементарного: на обложке учебник по ХХ веку, по которому российские школьники учатся с сентября 2023 года, то есть уже после полномасштабного вторжения в Украину, мы видим чистых, хорошо одетых, красивых мужчин-рабочих. Они строят мосты, высокие какие-то современные здания, и все они улыбаются. И это учебник, в котором говорится про 1920-1930 и 1940 годы в Советском Союзе!
У меня сложилось такое впечатление причём довольно давно, что Россию, людей в ней живущих, тянут назад власти, всё время в прошлое. Наверное, вопрос покажется наивным, но почему российские власти так активно пытаются контролировать исторические нарративы и тянуть общество назад?
Марек Радзивон: Мне кажется, что мы все более или менее понимаем, почему это так происходит. То есть, даже и в научном плане теоретики тотальных режимов говорят, что авторитарный, тоталитарный режим, главным образом, хочет управлять не только нынешней ситуацией. А чтобы легко и удобно управлять нынешней ситуацией, чтобы укрепить свою власть в будущем, он должен управлять также прошлым. Даже иногда говорится, что «мы в современности может менять прошлое». То, что произошло, естественно, менять мы не можем, что было, то уже было, но наше отношение, нашу память мы можем строить, можем ею управлять. Достаточно заметить, что парад 9 мая на Красной площади – это же изобретение не сразу с 1945 года, правда? Парады начались позже, как раз как инструмент такой исторической политики. Мы начинаем (я имею в в виду авторитарные режимы) управлять прошлым, когда заканчивается частная память, семейная память. Тогда остаётся некий вакуум, который авторитарная власть обязательно хочет заполнить своим нарративом.
Автор: И. Завиша