8 марта — Международный женский день. И это отличный повод взглянуть на историю глазами тех, чей опыт долгое время оставался на втором плане. Сегодня мы поговорим о повседневной жизни женщин в Польши в эпоху социализма. И к этому внимательным взглядом приляделся мужчина, историк, который с пониманием, анатилическим методом и эмпатией решил её рассказать.
Наш гость — Блажей Бжостек, польский историк и писатель, доктор гуманитарных наук, автор книги «Повседневная жизнь женщин в ПНР». В своей последней работе он предлагает масштабный, но при этом очень внимательный и бережный взгляд на мир женщин той эпохи — мир, который долгое время упрощался или вовсе оставался за кадром истории.
Блажей Бжостек в студии Зарубежной службы Польского радио. Фото: И. Завиша
Пропаганда ПНР создавала образ женщины сильной, самостоятельной, с широкими профессиональными возможностями наравне с мужчинами. Сколько в этом было правды? А что, по Вашему мнению, больше всего расходилось между этой официальной картиной равноправия и реальной жизнью женщин?
Блажей Бжостек: Отвечая на вопрос, я сразу бы сказал, что перед нами очень толстый слой пропаганды — и в словах, и в образах, которые сильно искажали реальность ПНР. И если нам довольно легко сказать, чем ПНР не была — например, ПНР не была демократией, ПНР не была суверенным государством, ПНР не была страной всеобщего счастья — это понятно. Но гораздо труднее сказать, чем на самом деле жизнь женщин в ПНР отличалась от пропагандистского образа. Мне кажется, отличий было много и очень важных. Во‑первых, женщины в ПНР, как и мужчины, не имели свободы в самом простом её понимании. Они не могли выбирать ни политические элиты, ни руководство на своём рабочем месте, не могли вступать в настоящие независимые профсоюзы. Была организация, которая называлась «Лига женщин» — она была большой, но абсолютно несамостоятельной. То есть такой, которая не могла принимать никаких политических или социальных решений без согласия руководства правящей партии. А руководство партии, и это не нужно долго доказывать, находилось в руках мужчин — и только мужчин. Если мы посмотрим на элиту власти в ПНР, она была до боли мужской, больше напоминала элиты национальных государств XIX века, чем возможности, которые открылись в XX веке благодаря участию женщин в политической жизни.
Как рождалась концепция этой книги? Что стало осью повествования о женщинах в ПНР?
Блажей Бжостек: На самом деле нельзя говорить об одной единственной оси — их там три, и каждая вращается по‑своему. Поэтому историю можно рассказать трижды, и при этом это будет одна и та же история. Первая ось — это история циклов: больших и маленьких, от рождения до смерти, циклы молодости и старения, прохождения через разные этапы жизни. Женщина это переживает, и этот опыт оказывается частью многих других явлений — экономических циклов, инфляции, даже дефицита свинины. Именно этим я тоже занимаюсь: как в определённые периоды мясо исчезало из магазинов, и как женщины активизировались в городах, чтобы как-то решить эту проблему, помогая друг другу и своей семье. Вторая часть — это линия. Хотя её тоже можно назвать осью, на самом деле это скорее линейная перспектива: я пытаюсь, как это обычно делают историки, проследить от даты к дате, что происходит, что меняется. Меняются поколения, меняется опыт, политический климат, экономическая ситуация — всё это очень важно, вплоть до огромного кризиса 1980-х годов. Третья часть — это просто сутки. Я старался поместить повседневный опыт женщин в течение суток. И для меня было важно подчеркнуть не только день, но и ночь: повседневность — это не только дневное время. Меня очень интересовала ночь, и я написал о ней немало.
Если Вы обращались к воспоминаниям, журналам, документам, фильмам, то был ли источник или истории, которые врезались в память особенно глубоко?
Блажей Бжостек: Особенно важными для меня были свидетельства женщин, живущих в сельской местности, особенно молодых крестьянок. Меня интересовало, как они вступают во взрослую жизнь: остаются ли они по собственному выбору или вынуждены остаться на селе. Период ПНР был временем большой миграции, и в этом смысле он давал определённую свободу: в первые годы было относительно легко покинуть родные места, позже это стало сложнее. Различные возможности, которые государство создавало для женщин, стимулировали их миграцию и стремление уехать из деревни. Но многие женщины остались жить в селе, ведя хозяйство, имея мужей‑крестьян и детей, которые росли на родной земле. Эти судьбы и свидетельства меня особенно интересуют, потому что в них много тревог: что дети уйдут, и некому будет оставить хозяйство; что жизнь уже ничем не изменится, что она останется такой навсегда. Это один из элементов того циклического уклада — крестьянская жизнь была очень цикличной. В то же время город манил и привлекал. До сел доходила пресса, радио, а с 1960-х годов — и телевидение. Образ другой жизни был очень убедительным: красивые женщины на экране, красивые наряды, фильмы, показывающие городской быт. Разумеется, это были контролируемые СМИ, и из них относительно мало можно было узнать о трудностях городской жизни, больших очередях, дефиците. А вот село воспринимало эти сюжеты как полные оптимизма. Поэтому для молодого поколения женщин они были очень привлекательными, и я не удивляюсь, что многие из них не хотели оставаться крестьянками.
На фотовыставках в Доме встреч с историей можно увидеть фотографии эпохи ПНР с очередями в магазин, в которых стоят в основном женщины, нёсшие, двойную нагрузку — на работе и по добыче продуктов, домашним делам. В этой повседневной нагрузке, которую прозвали «работой на две смены», Вы видите больше усталость, смирение, или всё-таки внутреннюю силу, несломленность польских женщин?
Блажей Бжостек: Думаю, и то и другое. Эти эмоции были одинаково важны — просто они переплетались и проявлялись по-разному. В ПНР существовали маленькие, а иногда и большие повседневные победы, которые сегодня трудно представить. Например: «выстояла» — два часа в очереди, и удалось купить дефицитную ветчину. Это почти триумф: несу домой — получилось, все будут довольны, я справилась. Но есть и другая сторона: сами очереди — ссоры, толкотня, раздражение. И всё это после рабочего дня. Типичная ситуация в большом городе: долгая дорога с окраины в центр, потому что дефицит «выбрасывают» в центральных магазинах. После работы — гонка, снова очередь. Потом — переполненный автобус, тяжёлые сумки, трудно даже удержаться на ногах. Дома ждут дети, позже приходит муж. Мужчины обычно работали больше, дольше, чем женщины. Он тоже устал, ему кажется, что сил больше нет — и часто он просто не понимает, через что прошла жена. Формально она могла бы и не стоять за этой ветчиной. Но она хочет сделать как лучше для семьи.
А что больше всего изменилось в ситуации женщин за период трансформации системы и в сегодняшней Польше?
Блажей Бжостек: Больше всего изменилось то, что сегодня мы можем обо всём этом говорить, обсуждать, спорить, не соглашаться, голосовать за ту или иную политическую опцию. И это принципиальная перемена. Она, вопреки кажущейся отвлечённости, напрямую касается повседневности, потому что затрагивает организацию нашей общей жизни. Конечно, проблем по-прежнему много. Очереди не исчезли полностью: да, пропали очереди в мясные магазины, но остались очереди к врачам и за разного рода нематериальными благами. Зато сильно изменилась семейная ситуация. Раньше молодого отца с детской коляской можно было увидеть крайне редко. Но при этом сегодня и самих колясок на улицах гораздо меньше. В 1950-е годы польские женщины рожали в три раза больше детей, чем сейчас. Это колоссальная экзистенциальная разница. Сегодня дети рождаются позже, и их рождается мало. Мы находимся ниже уровня простого воспроизводства: на двух взрослых приходится меньше двух детей. А это полностью меняет саму модель жизни. Она уже не вращается, как в глубоком или даже позднем ПНР, вокруг детей, вокруг заботы о них, вокруг элементарных вещей. Ведь даже чтобы купить детскую коляску в 70-е годы, нужно было выстоять очередь и буквально «охотиться» за ней — в продаже их хронически не хватало. Расскажу один эпизод из собственной жизни, которого я, конечно, не помню, но знаю о нём: коляску, в которой меня привезли к продуктовому магазину в варшавском районе Чернякув, украли прямо из-под этого магазина. Мне тогда было полтора года, а новую коляску купить уже было невозможно. С этого момента я стал полностью «мобильным». Это картинка, которую сегодня трудно себе представить.
Автор передачи: Ирина Завиша
Слушайте передачу в прикреплённом файле.