До сих пор отсутствовал комплексный взгляд на экономическую историю польских земель во время Второй мировой войны. Историки Мирослав Клусек (Mirosław Kłusek) и Дамиан Марковски (Damian Markowski) предприняли попытку заполнить этот пробел. Их труд объемом 960 страниц Dzieje gospodarcze ziem polskich w latach 1939–1945 («Экономическая история польских земель в 1939–1945 годах») опубликовал Институт солидарности и мужеcтва имени Витольда Пилецкого. Книга является первой монографической работой по экономической истории Польши в границах 1939 года в период немецкой и советской оккупации.
Советская оккупация восточных территорий довоенной Польши — западной Белоруссии, западной Украины и восточной Литвы — принесла не только политические и социальные репрессии, но и глубокие преобразования в структуре собственности, изменения в сельском хозяйстве и промышленности. Анализ этих процессов позволяет лучше понять реальность повседневной жизни в те годы и экономические последствия, ощущавшиеся последующими поколениями.
Как отмечает Ежи Гапыс, профессор Университета имени Яна Кохановского в Кельце, сильной стороной книги является источниковедческая база. Авторы обратились не только к материалам, хранящимся в архивах Польши, но и в Германии, Украине и Беларуси.
Профессор Дамиан Марковски из Института солидарности и мужеcтва имени Витольда Пилецкого и Института военных потерь имени Яна Карского в книге затронул темы, связанные с экономической историей именно восточных земель довоенной Польши — т.е. попавших под советскую оккупацию.
Дамиан Марковски: В истории есть моменты, которые меняют всё. Таким переломным моментом стал 1939 год, когда в результате советской оккупации на довоенных восточных территориях Польши практически полностью изменилась экономическая реальность. Представьте себе ситуацию: вдруг люди были вынуждены платить другой валютой, многие теряли квартиры, дома, огороды или целые предприятия — то есть большую часть результатов своего труда, а иногда и трудов целых предыдущих поколений. С такой реальностью столкнулось всё население восточных воеводств довоенной Польши — не только поляки, но и белорусы, украинцы, евреи и другие жители этих земель, имевшие польское гражданство. Эти экономические преобразования затронули всех и радикально изменили повседневную жизнь на этих территориях.
В литературе, публикуемой, например, в Беларуси или России, часто утверждается, что восточные воеводства довоенной РП были «отсталыми», и что после их включения в состав советского государства якобы повысился уровень их экономического развития. Но не являются ли эти утверждения упрощением, не служат ли пропагандистским целям? Разве советская оккупация привела к систематическому и устойчивому экономическому росту, а не влекла за собой национализацию, коллективизацию? И в результате повседневная жизнь местных жителей подчинялась не их потребностям, а — советского тоталитарного государства...
Дамиан Марковски: Советская пропаганда очень часто использовала польскую прессу, в которой Польша делилась на так называемые Польшу A, B и C. Польша A включала наиболее экономически развитые регионы, такие как Великая Польша и Верхняя Силезия, тогда как Польша B и C — восточные территории, часто считающиеся экономически отсталыми. Однако реальность была гораздо сложнее. На территориях, которые позже были включены в Белорусскую Советскую Социалистическую Республику, находились одни из лучших польских лесопилок, оснащенных современным оборудованием и работавших так, чтобы древесный ресурс оставался возобновляемым. Можно сказать, что это была промышленность, в значительной степени экологическая. После прихода советских войск многие из этих лесопилок были испорчены из-за неправильного использования, частично демонтированы и вывезены вглубь СССР. Когда же пришли немцы, лесопилки работали в три смены, чтобы максимально использовать сырье для нужд оккупанта. Этот пример показывает, насколько радикально менялись хозяйственные практики в зависимости от оккупанта, а также как советская пропаганда упрощала и искажала картину экономической жизни восточных воеводств довоенной Польши.
Дамиан Марковски. Фото: Viktar Korbut.
Отдельный вопрос — это развитие сельского хозяйства. В Польше не было колхозов и совхозов. А в СССР не было частной собственности на землю. С чем столкнулись крестьяне в 1939 году?
Дамиан Марковски: Что касается территорий, которые стали советскими, например, Вилейской или Молодечненской области БССР, то сравнения показывают, что сельскохозяйственное производство в этих регионах за несколько месяцев советской оккупации увеличилось всего на одну десятую. В других местах производство снизилось, несмотря на то, что была привлечена огромная техника и оборудование, чтобы искусственно и механически повысить производительность сельского хозяйства. Парадоксально, но эти меры не принесли ожидаемых результатов. Попытки «скачка» в экономике были несистематичными и часто приводили к деградации существующей инфраструктуры и снижению качества продукции. Это показывает, что одна лишь техника и попытки технических изменений недостаточны для реального экономического развития на оккупированных и насильно преобразуемых территориях.
Нельзя не упомянуть, что на территории современной Беларуси продолжают действовать предприятия, существовавшие уже в довоенной Польше. Это Гродненская табачная фабрика «Неман», ОАО «Стеклозавод «Неман» в Березовке под Лидой, в Пинске — спичечная фабрика, к слову, закрывшаяся в 2019 году. Продукция этих предприятий стала символами этой страны.
Это показывает, что отдельные отрасли экономики на восточных землях довоенной Польши функционировали достаточно успешно. То есть экономика восточных воеводств РП до 1939 года не была полностью отсталой?
Дамиан Марковски: Здесь был упомянут стеклозавод «Неман», расположенный под Лидой. Мне кажется, что подобные предприятия, которые были восстановлены после окончания Второй мировой войны, приносили не только материальную пользу советскому государству. Много сырья и оборудования было вывезено нацистами, но сами предприятия, такие как стеклозавод «Неман», также приносили и материальную прибыль, и играли важную имиджевую роль. Стеклозавод «Неман» был не просто предприятием — это был целый социальный центр, организующий жизнь местного сообщества. При фабрике до 1939 года действовала школа для детей работников, существовали различные спортивные, образовательные и культурные объединения. Это показывает, что промышленность в этом регионе давала больше, чем просто капитал и продукцию — она создавалa нематериальные блага и поддерживала формирование социальной идентичности. В случае стеклозавода «Неман» можно сказать, что СССР, Беларусь получили выгоду не только в экономическом, но и в имиджевом и социально-культурном измерении.
Не менее важный вопрос — о доступе населения польских территорий к продуктам питания после вторжения советских войск. В литературе можно прочитать, что в довоенной Польше в магазинах «всё было», хотя, разумеется, не каждый мог позволить себе всё.
После советской оккупации многие товары якобы просто исчезли с полок, а повседневная жизнь жителей стала значительно сложнее. А что говорят изученные вами документы?
Дамиан Марковски: Ситуация в зоне советской оккупации была неодинакова с экономической точки зрения. Изначально товары исчезли из магазинов крупных городов, таких как Львов, Вильно, Новогрудок и Брест. Однако по мере того как советская администрация начала преодолевать первоначальный кризис, доступ к товарам восстанавливался быстрее именно в этих крупных центрах. В провинции, особенно в западной Белоруссии, товары возвращались на полки значительно медленнее. Покупательная способность там упала более чем вдвое по сравнению с 1938 годом. Таким образом, видно явное экономическое падение и кризис, к которому привела советская оккупация. Эти земли начали выходить из кризиса лишь в 1948–1949 годах, когда начали давать результаты крупные вложения в легкую промышленность в рамках так называемой первой послевоенной пятилетки в Советском Союзе.
В контексте исследований, которые вы проводили вместе с профессором Мирославом Клусеком, занимавшимся в основном военными потерями, нанесенными Польше Германией во Второй мировой войне, я не могу не спросить у вас о репарациях. Некоторые политические круги, в частности, президент Польши, ныне оппозиционная партия «Право и справедливость», добиваются репараций от Германии. Существуют ли, по вашему мнению, основания для аналогичных вопросов к России или Беларуси?
Дамиан Марковски: Я не юрист, поэтому не хотел бы высказываться с юридической точки зрения. Однако как историк, занимающийся уже долгое время экономической историей военного периода, могу сказать, что Республика Польша как государство только теперь, благодаря деятельности, в частности, таких учреждений, как Институт военных потерь им. Яна Карского, получает возможность исследовать масштабы понесенных потерь. Это чрезвычайно важно для ведения диалога и дальнейших переговоров с государствами, на территории которых находятся бывшие польские земли. Что касается вопроса репараций, следует подчеркнуть, что в определенной мере Польша была лишена их Советским Союзом, так как не получила причитающейся ей суммы после победы над нацистской Германией. Исторические исследования позволяют сегодня лучше понять эти потери и их значение для будущих международных переговоров.
Виктор Корбут
Аудиоверсию интервью с Дамианом Марковским слушайте в добавленном файле.