В архив Института солидарности и мужества имени Витольда Пилецкого поступил уникальный документ: ранее неизвестные воспоминания немецкого чиновника, который во время Второй мировой войны работал в гражданской администрации Генерал-губернаторства — так называлась часть оккупированной Германией в 1939 году территории Польши. Документ представляет собой машинописный текст объемом 132 страницы. Воспоминания были написаны уже после окончания Второй мировой войны и касаются преимущественно территории Радома.
Благодаря дополнительным поискам, проведенным, в частности, в Федеральном архиве Германии (Bundesarchiv) и Архиве земли Северный Рейн — Вестфалия (Landesarchiv Nordrhein-Westfalen) исследователями из Института солидарности и мужества имени Витольда Пилецкого Йоанной Никель и Рафалом Руциньским, удалось установить, что автор находился в т.н. Генерал-губернаторстве с октября 1943 года по июнь 1944 года.
Он самостоятельно предпринял шаги для трудоустройства в оккупационном аппарате т. н. Генерал-губернаторства — в торговом отделе Окружной палаты по вопросам экономики в Радоме (Gruppe Handel der Distriktskammer für die Gesamtwirtschaft in Radom). Позднее он был призван в вермахт. В январе 1946 года вернулся в Германию из французского плена. Умер в 1983 году.
Ханна Радзеёвска, руководитель берлинского отделения Института солидарности и мужества имени Витольда Пилецкого, и Рафал Руциньски, руководитель архивного отдела берлинского отделения института, раскрывают подробности.
Ханна Радзеёвска объясняет, насколько важно отыскивать и изучать документы периода Второй мировой войны.
Мы уже много лет занимаемся оцифровкой документов и обеспечиваем к ним доступ. Речь идет о различных следствиях (преступлений немецких оккупантов в Польше. — Ред.), большинство из которых завершились без вынесения обвинительных приговоров. Однако благодаря этим документам мы можем хотя бы увидеть, кого допрашивали, а значит, восстановить определенные обстоятельства.
Ханна Радзеёвска подчеркивает значение воспоминаний немецкого чиновника, поступивших в архив Института солидарности и мужества имени Витольда Пилецкого.
Данный документ является уникальным. Отделение Института солидарности и мужества имени Витольда Пилецкого в Берлине благодаря партнерству и сотрудничеству с Федеральным архивом Германии, земельными архивами и различными местными архивами Германии способствует тому, чтобы знания о Второй мировой войне и оккупации становились более доступными. В том числе и для обычных людей, которые хотят узнать, кто стоял за этими событиями и как все происходило. С другой стороны, важен и тот момент, когда люди начинают приносить нам семейные фотографии своих дедушек и бабушек, поскольку знают, что существует польское учреждение, которое занимается поиском таких материалов. Ведь зачастую они представляют собой бесценные свидетельства прошлого. Именно в этом заключается значение этих воспоминаний. Это первый документ такого рода — воспоминания человека, одного из сотен тысяч чиновников среднего звена, которые обеспечивали функционирование оккупационной администрации и формировали систему оккупационного управления. Он рассказывает о том, как все выглядело изнутри. Поэтому это поистине бесценный материал, уникальный документ, который позволяет нам увидеть, проанализировать и открыть для себя многое из того, что прежде оставалось неизвестным.
Автор воспоминаний принадлежал к поколению немцев, родившихся во время Первой мировой войны и вступивших во взрослую жизнь уже в условиях национал-социалистического режима. Он происходил из семьи с относительно высоким социальным и культурным капиталом. Его отец был экономистом, часть юности будущего чиновника прошла за границей, в том числе в Китае.
После смерти отца в 1933 году семья вернулась в Германию, где он получил основательное образование. Он изучал экономику и право, а в 1942 году защитил докторскую диссертацию по юриспруденции. До приезда в оккупированную Польшу он работал, в частности, в юридическом отделе авиакомпании Deutsche Lufthansa. Неслучайно он состоял в Национал-социалистическом авиационном корпусе (NSFK). Еще в 1933 году вступил в ряды СС, а его членство в НСДАП документы подтверждают с мая 1937 года.
Рафал Руциньски рассказывает о том, как современные немцы начинают несмело открывать фрагменты семейной истории периода Второй мировой войны, за которую им порой стыдно, но это факты, без которых не могут обойтись исследователи.
Невидимая граница, разделяющая Польшу и Германию, а также польское и немецкое научные сообщества во многих случаях ограничивает возможности проведения архивных исследований как в Польше, так и в Германии, но мы стараемся оказывать посильную помощь для преодоления этого рубежа. В случае с этими воспоминаниями ситуация сложилась следующим образом: к нам обратился человек, который просто искал информацию о своем отце, написавшем эти воспоминания. Он знал, что во время войны его отец служил на оккупированной территории Польши, но хотел сопоставить его рассказ с другими документами, поскольку все-таки речь шла о личных воспоминаниях. Ведь в своих воспоминаниях человек может прежде всего стремиться обелить себя и представить собственные поступки в более выгодном свете. Именно поэтому он хотел проверить рассказ отца по документальным источникам. В поисках информации о нем он в конечном итоге решил передать нам эти документы, эти материалы.
Как отмечает директор Института солидарности и мужества имени Витольда Пилецкого Кароль Мадай, «воспоминания немецкого чиновника из Генерал-губернаторства показывают, как насилие в отношении польского и еврейского населения было организовано административными методами и стало привычным для тех, кто его осуществлял. Это редкая перспектива, позволяющая взглянуть на события глазами исполнителя преступлений».
Представляем вашему вниманию несколько фрагментов воспоминаний немецкого чиновника о жизни Радома под оккупацией:
«В Радоме живут 90 000 поляков, которых мы вытеснили в деревянные лачуги и флигели. Они живут в ужасной тесноте, часто целая большая семья ютится в одной комнате. На каждом пригодном для жилья доме висит красный плакат о конфискации. У поляков больше нет ни одной гостиницы, ни одной харчевни, ни одного кинотеатра».
«Поляков гораздо больше, чем должно быть. Ведь как заведомо неполноценная раса, они все равно должны вымереть. Партия (НСДАП. — Ред.) преследует в этом вопросе вполне определенные цели, а я должен остерегаться любых действий, которые могли бы навредить мне как члену партии».
«Когда немцы вошли в Радом, это было старое, грязное еврейское гнездо без канализации и тротуаров. Здесь мы основательно взялись за дело: проложили канализацию и тротуары; всех евреев заперли в гетто».
Автор также проезжал на поезде мимо концлагеря в Аушвице и так об этом вспоминал после войны:
«Это огромный комплекс, видимый из поезда. Дым из труб был густым и черным. С поезда я увидел на путепроводе двадцать обритых наголо голов, похожих на Будд. Это еврейки в полосатых робах».
Большинство этих людей был убиты немецкими нацистами.
В настоящее время воспоминания автора, чье имя пока что не обнародовано ввиду пожелания его потомков, изучает Йоанна Никель, которая на протяжении многих лет специализируется на исследовании немецкого чиновничьего аппарата в т. н. Генерал-губернаторстве, а также функционирования немецкой оккупационной администрации на польских землях.
Исследование вскоре будет опубликовано в научном журнале. А оригинал документа будет доступен в читальном зале архива Института солидарности и мужества имени Витольда Пилецкого в Варшаве.
Виктор Корбут
Аудиоверсию материала слушайте в добавленном файле.